Он приехал в Прагу 1919 году и вместе со своим соратником по партии социалистов-революционеров И. М. Брушвитом[1] стал одним из первых, кому удалось эмигрировать в Чехословацкую Республику и впоследствии образовать многочисленную русскую диаспору.

В день приезда, 1 сентября 1919 года, он отправился осматривать Прагу: «На улице мы встречаем знакомого нам профессора Комарика, также недавно возвратившегося из России. Встретив нас, он сейчас же предложил нам свои услуги в роли „чичероне“ по Праге. <...> Первый наш визит был в Обецний Дом...»

Прокопию Климушкину к этому времени уже исполнилось 33 года. За его плечами детство в деревне и крестьянский труд, опыт революционной борьбы и подполья, годы, проведенные на каторге, и достаточно высокий руководящий пост при установлении власти КОМУЧа[2] в Среднем Поволжье, на Южном Урале, и, в частности, в Самарской губернии.

Родился он 12 июля 1886 года в многодетной семье Демида (Диомида) Васильевича и Ирины Григорьевны Климушкиных в деревне Самаровка Николаевского уезда Самарской губернии. Помимо Прокопия у Климушкиных был еще один сын, Дмитрий, и дочери Анна, Мария и Иулиания. Прокопий получил хорошее образование, что позволило ему занять в 1903 году учительское место в Андросовской церковной школе 3-го благочинного округа Николаевского уезда.

Молодой Климушкин вступил в партию социалистов-революционеров, популярную в крестьянской среде, и влился в одну из самарских эсеровских боевых летучих дружин.

Особо активизировалась деятельность эсеров в Самарской губернии в октябре — декабре 1905 года. Приведем один из примеров деяний «боевых дружин».

В 1906 году боевиками было совершено громкое покушение на родного дядю поэта А. Блока. Иван Львович, мягкий по характеру, вступил в должность самарского губернатора в марте 1906 года. 21 июля вечером боевик бросил бомбу в его экипаж на углу улиц Вознесенской и Воскресенской (совр. Степана Разина и Пионерской), губернатор погиб на месте, взрывом ему оторвало голову. Трагедия семьи Блока удвоилась тем, что вскоре после похорон отца на глазах соучеников-гимназистов застрелился Иван, его 15-летний сын, а младший, Лев, от пережитого стал заикаться.

Участвовал ли Прокопий Климушкин в самарских терактах (а их было множество) — неизвестно, но, вероятно, знал об их подготовке. В тот же год он уехал в Петербург, связей с партией эсеров не порвал, перешел на нелегальное положение, но вскоре был арестован. По приговору суда Климушкин был осужден по ст. 102 УК Российской империи за принадлежность к партии социалистов-революционеров на 12 лет каторги и оправлен в Зерентуйскую тюрьму. В тюрьме он провел 10 лет и только весной 1917 года, когда амнистия Временного правительства освободила политических заключенных из тюрем, вернулся в Самару.

Власть в Самаре к марту находилась в руках Совета рабочих депутатов. Председателем президиума исполкома избрали члена РКП(б) В. В. Куйбышева, который, как и Климушкин, совсем недавно вернулся из Сибирской ссылки.

Климушкин с энтузиазмом ушел в работу по земельным вопросам и вскоре стал одним из организаторов и руководителей Второго губернского крестьянского съезда, автором и редактором знаменитых самарских крестьянских «Правил землепользования до Учредительного собрания».

Он был избран заместителем председателя второго состава Самарского губернского исполкома. Комитет был создан губернским Всесословным съездом (28 мая — 6 июня). Председателем исполнительного комитета народной власти стал его соратник, депутат Самарского Совета военных депутатов И. М. Брушвит.

Прокопий Климушкин пользовался авторитетом среди самарского крестьянства. После создания летом 1917 года Окружной комиссии по выбору во Всероссийское Учредительное собрание он был избран депутатом от Самарской губернии.

После октябрьского переворота пути Климушкина и Куйбышева окончательно разошлись: Климушкин занял открытую антибольшевистскую позицию, а Куйбышев стал одним из организаторов борьбы за установление Советской власти, председателем Самарского ревкома и губкома партии.

В январе 1918 года Прокопий Климушкин как избранный депутат уехал в Петербург, но Учредительное собрание было разогнано большевиками, и он вернулся в Самару. Климушкин и его соратники по партии, по сути, находились на нелегальном положении, но не оставляли партийной и публицистической деятельности.

В мае 1918 года по стечению обстоятельств чехословацкая дружина, не имея возможности уйти через Архангельск в Европу, вынуждена была двинуться на Дальний Восток по Транссибирской магистрали. Путь дружины лежал в том числе и через Самару. По указанию Льва Троцкого, возглавлявшего Наркомат Обороны, чехословаков пытались разоружить, но эта задача для большевиков оказалось неподъемной.

8 июня 1918 года во многом изменило ситуацию на Среднем Поволжье и в Приуралье: с приходом чехословаков в Самаре была свергнута советская власть. Эсеры были к этому вполне готовы. Правительство (КОМУЧ), состоявшее из депутатов Учредительного собрания, вышло в легальную сферу. Климушкин возглавил Ведомство внутренних дел. Помимо него в состав КОМУЧа вошли В. К. Вольский, И. М. Брушвит, И. П. Нестеров и Б. К. Фортунатов.

За короткий период власть КОМУЧа быстро распространилась на огромной территории: Казань, Пенза, Симбирск и прилегающие к ним губернии подчинились новому правительству. Но насколько быстро взяли комучевцы под свой контроль Поволжье и Южный Урал, настолько же быстро они и оставили эти территории под натиском большевиков.

«Ровно за десять месяцев, с 18 января (по старому стилю) по 18 ноября 1918 года, три представительных органа российской демократии — Всероссийское учредительное собрание, Самарский комитет членов УС и субъект без определенного места жительства, беспризорный Съезд членов УС — последовательно, один за другим, подверглись разгрому со стороны сил, враждебных демократии», — так впоследствии напишет Семен Николаев в своих воспоминаниях о том периоде[3].

После разгрома уфимской Директории из-за политических распрей между различными партиями дело дошло до того, что учредиловцы подверглись репрессиям со стороны Верховного правительства А. В. Колчака. Некоторые из них были расстреляны, все избежавшие расправы за отсутствием в их деяниях состава преступления были освобождены в Омске из-под стражи. П. Климушкину и В. Вольскому, в отличие от С. Николаева и И. Брушвита, тогда удалось избежать ареста: они не сидели в омской тюрьме, а уходили на Дальний Восток с чехословацкими легионерами.

Эвакуировался из Владивостока Прокопий Диомидович в июне 1919 года на корабле «Арчер». 15 августа судно пришвартовалось в Бресте (Франция). Далее путь эмигранта лежал в Чехословакию.

В Праге деятельный Климушкин, опираясь на поддержку чехословацкого правительства, стал одним из организаторов множества учреждений. В первую очередь стоит упомянуть Земгор, который был организован по примеру парижского. При Земгоре по его инициативе была учреждена Русская школа в Праге, открывшаяся 15 сентября 1921 года и позднее преобразованная в Русскую реформированную гимназию.

Климушкин был одним из тех, кто выступал за создание в Чехословакии Русского исторического архива. Многие эмигранты привозили с собой важные материалы и документы, библиотеки, а хранить их было негде — беженцы часто меняли съемное жилье. Архив стал тем местом, куда можно было отдать или продать ценные документы.

Одной из первых встреч, на которой с приветственной речью выступил П. Д. Климушкин, был вечер 16 сентября 1919 года в Чешско-русском объединении при чествовании Е. К. Брешко-Брешковской[4]. Он активно выступал на разных пражских площадках с докладами по всевозможным темам, например, «Воспоминание о русской революции 1905 года», «Политическая каторга», «Русско-японский вопрос». Его «Воспоминания о заключении. Допрос» переводила на чешский язык Анна Тескова.

Важным событием стало учреждение высших учебных заведений для русской молодежи. Климушкин ратовал за их появление и некоторое время служил управляющим делами Русского народного (свободного) университета, а также заведующим отделением специальных курсов.

В личной жизни 1921 год ознаменовался свадьбой — Прокопий женился на Марии Мыслинской[5], дворянке по происхождению. Мария была творческой натурой — входила в пражский «Скит поэтов», прекрасно рисовала и музицировала. Брак оказался недолговечным. Вскоре супруги расстались, и у каждого из них образовалась новая семья. Вторично Прокопий Диомидович женился на Миладе Мунковой, в 1929 году у них родился сын Петр.

Общественная деятельность весьма привлекала Климушкина, но в нем била и коммерческая жилка. Он занялся книготорговлей, для чего открыл в Подкарпатской Руси магазины русской книги, сотрудничал в Праге с книготорговцем Ф. Лукавским. В Севлюше (ныне Виноградов) он был владельцем магазина «Русский голос». Кроме того, некоторое время продавал овощи и фрукты. В годы Протектората торговал книгами и канцелярскими товарами, его склад находился в Праге (Ječná, 10). «Русскими книжными новинками нас снабжал друг отца, земляк, член самарского КОМУЧа Петр Диомидович Климушкин, — вспоминала Нора Мусатова. — В эмиграции он занялся русскими и советскими книгами. Так у меня появляются детские книги Маршака и Чуковского»[6].

Климушкину вместе с супругой пришлось пройти ужасы немецкого лагеря. Несмотря на то, что Милада считала себя принадлежащей к чешской народности и была православной, ей надо было обязательно пройти регистрацию как еврейке. Прокопий пытался доказать нацистской администрации, что на нее не распространяется немецкий расовый закон, но арест их не миновал: так как он не отказался от своей жены и не развелся с ней, то и его отправили в лагерь. На счастье, оба выжили.

Прокопий Климушкин активно поддержал Пражское восстание в мае 1945 года, но, к сожалению, его, как и многих других эмигрантов, после прихода в Прагу Красной армии арестовал СМЕРШ. После пяти лет лагерей, в августе 1950 года, Прокопию Диомидовичу было предписано отправиться на поселение в пос. Караул в Усть-Енисейский район на Таймыре. Но он выжил и в 1956 году вернулся в Чехословакию к своей Миладе и сыну, которые ждали его все эти годы.

Только в 1992 году, 12 июля, пришла долгожданная реабилитация. Увы, Прокопий Климушкин не дождался ее. После возвращения из советского ГУЛАГа с подорванным здоровьем он прожил всего два года. В общей сложности при разных режимах он провел в застенках более 20 лет жизни.

***

[1] Брушвит Иван Михайлович (1879, Виндавский уезд Лифляндской губ. — 1946, Владимир, СССР) ― горный инженер, политический и общественный деятель. Один из организаторов Самарского КОМУЧа. В Чехословакии с 1922 г., председатель Комитета пражского Земгора, член Совета РЗИА, ФПРС, председатель Общества для изучения городского самоуправления, Наблюдательного союза Ссудо-сберегательной кассы «Славянская взаимность», член Общества участников волжского движения 1918 г. В 1945 г. был арестован органами СМЕРШ. Умер в заключении. Реабилитирован в 1992 г. Жена: Екатерина Федоровна (осталась в России в Самаре, репрессирована в 1920 г.).

[2] КОМУЧ (или Комуч) — Комитет членов Всероссийского Учредительного собрания, первая организация, претендовавшая на статус всероссийского антибольшевистского правительства. Сформирован весной 1917 г. в Самаре, с июня 1917 г. обладал легальной властью. Прекратил существование в сентябре 1918 г. с образованием в Уфе Съезда членов Всероссийского Учредительного собрания.

[3] Николаев С. Н. Воспоминания. Прага, Русская традиция, 2015. С. 362.

[4] Брешко-Брешковская Екатерина Константиновна, урожд. Вериго (1844, с. Иваново Невельского уезда Витебской губ. — 1934, Хвалы) ― политический деятель, т. н. «бабушка русской революции». Из дворянской семьи. Состояла в организации «Народная воля» и в партии социалистов-революционеров. В начале 1921 г. жила в Париже. В конце 1921 г. вернулась в Чехословакию, поселилась в Подкарпатской Руси. С 1929 г. жила в семье Лазаревых в с. Хвалы.

[5] Мыслинская Мария Мечиславовна (Мстиславовна), в первом браке Климушкина, во втором — Суслин-Кашаева, в третьем — Крестинская (1900, Варшава — 1990, Бостон, США) ― поэтесса, прозаик. В октябре 1920 г. вместе с матерью уехала с транспортом чсл. легионеров в Чехословакию. Член «Скита» (1924). Печаталась в журналах «Годы» и «Воля России», в газете «За свободу» и др. Во время войны жила в Германии, в 1945 г. уехала в США.

[6] Русская эмиграция в Чехословакии (под ред. Л. Белошевской). Прага, 2011. Кн. 1. С. 228. Н. Г. Мусатова ошибочно назвала Прокопия именем его сына — Петр.