Все уже на местах, кто надо;
Пятым актом из Летнего сада
Пахнет… Призрак цусимского ада
Тут же. — Пьяный поет моряк…

Анна Ахматова

Уже почти век тому назад, в далеком 1930 году, в Праге была опубликована книга под названием «Мичмана на войне». Автором этого забытого сегодня историко-литературного произведения являлся участник Цусимского боя, офицер Российского Императорского Флота, капитан 1-го ранга князь Язон Константинович Туманов (1883—1955)[1]. Появлению пражского издания на русском языке предшествовала публикация книги в Асунсьоне в авторском переводе на испанский.

Принимавший участие в Белой борьбе на Юге России (в рядах ВСЮР[2]) каперанг Туманов после окончания Гражданской войны оказался в Южной Америке. Там он вступил в вооруженные силы Парагвая, преподавал кадетам Парагвайской военной школы и принимал участие в Чакской войне (1932—1935) Парагвая против Боливии[3]. Книга «Мичмана на войне» представляет собой историко-литературное произведение, написанное автором для своих учеников — парагвайских кадет на основании собственных воспоминаний спустя четверть века после Цусимы. Но атмосфера захватывающего похода эскадры вице-адмирала Зиновия Петровича Рожественского (1848—1909) к берегам Мадагаскара и Французского Индокитая и напряжение отчаянной борьбы в Корейском проливе воссоздаются князем Тумановым досконально. В качестве эпиграфа к своей книге автор взял слова Спасителя из Евангелия от Матфея: «Иисус сказал ему: написано также: не искушай Господа Бога твоего» (Мф. 4:7).

Цусима стала именем нарицательным. Разгром 2-й Тихоокеанской эскадры вице-адмирала Рожественского силами японского флота под командованием адмирала Того Хэйхатиро (1848—1934) в сражении 14—15 мая 1905 года[4] в Корейском проливе оказался одной из решающих причин, побудивших Императора Николая II (1894—1917) начать мирные переговоры со страной Восходящего Солнца. Как отмечал участник Русско-Японской войны генерал-лейтенант Антон Иванович Деникин (1872—1947), усталость Петербурга от войны и революционные беспорядки в стране помешали России довести вооруженную борьбу с Японией до победы несмотря на то, что на сухопутном фронте Русская армия накапливала силы на Сыпингайских позициях, в то время как тяжелые потери японских вооруженных сил в битве под Мукденом (с 6 по 25 февраля 1905 года) более не позволяли им проводить активные наступательные операции в Маньчжурии. Петербургские дипломаты при заключении мира армию не спросили[5].

Полет «Орла»

Язон Константинович Туманов родился 2 октября 1883 года в аристократической семье грузинского происхождения, поколения которой служили России. В 1904 году он окончил Морской кадетский корпус в С.-Петербурге (гардемарином т. н. Первого Царского выпуска) и был произведен в чин мичмана. С октября 1904 года Туманов служил в качестве вахтенного офицера на одном из лучших кораблей Балтийского Флота — эскадренном броненосце «Орел» в должности командира левой средней противоминной батареи. На «Орле» молодой офицер проделал беспрецедентный в военно-морской истории поход 2-й Тихоокеанской эскадры через три океана (с октября 1904 года по май 1905 года) и участвовал в роковом Цусимском бою. В ходе боя броненосец «Орел» вместе с другими броненосцами эскадры вице-адмирала Рожественского принял на себя главный удар адмирала Того.

В начале боя 14 мая 1905 года мичман Туманов был ранен осколками снаряда в спину и руку и потерял способность участвовать в сражении. По воспоминаниям баталера «Орла», будущего бойца Русской армии адмирала Александра Васильевича Колчака (1874—1920) и советского писателя Алексея Силыча Новикова-Прибоя (1877—1944), «из офицеров первым принесли на носилках мичмана Туманова, который командовал левой 75-миллиметровой батареей. Его ранило осколком в спину. Он торопливо сообщил:

— Орудие номер шесть вышло из строя. Двое при нем убиты. Командование батареей я передал мичману Сакеллари. Он тоже ранен, но остался в строю.

— А как вообще наши дела? — спросил старший врач. Мичман Туманов махнул рукой и застонал»[6].

Туманова отнесли в корабельный лазарет «Орла», где он оставался в полубессознательном состоянии. Ранение не позволило ему стать свидетелем отчаянной борьбы и героической гибели других русских броненосцев: «Осляби», «Князя Суворова», «Императора Александра III» и «Бородино». 15 мая 1905 года броненосец «Орел» был сдан противнику приказом контр-адмирала Николая Ивановича Небогатова (1849—1922/1934). Раненый мичман Туманов попал в плен вместе с уцелевшими офицерами и нижними чинами своего корабля.

2-я Тихоокеанская эскадра вице-адмирала Рожественского была сформирована в Кронштадте и Ревеле в сентябре 1904 года за три месяца до капитуляции Порт-Артура. Первоначально эскадру составляли новейшие эскадренные броненосцы «Князь Суворов», «Бородино», «Император Александр III», «Орел», крейсеры «Олег», «Изумруд», «Жемчуг», миноносцы «Грозный», «Громкий», «Резвый», «Пронзительный», «Прозорливый». Эскадра была усилена кораблями Средиземноморского отряда адмирала Андрея Андреевича Вирениуса (1850—1919): броненосцем «Ослябя», крейсером «Аврора» и миноносцами. Эскадре были также приданы устаревшие корабли, в частности броненосцы «Наварин» и «Сисой Великий», крейсеры «Адмирал Нахимов» и «Дмитрий Донской». Кроме того, в составе эскадры находились переделанные из иностранных пароходов во вспомогательные крейсеры «Терек», «Кубань», «Урал», «Рион», «Днепр» и «Дон», пароход «Русь», на котором располагался воздухоплавательный парк воздушных шаров, переделанные из яхт крейсеры «Светлана» и «Алмаз».

2 октября 1904 года эскадра вышла в поход из Либавы. Предстояло пройти 18 000 миль через три океана (Атлантический, Индийский и Тихий), где не было никаких русских военно-морских баз. Запасаться углем и производить ремонт нужно было в открытом море. Первоначальной целью вице-адмирала Рожественского было деблокировать Порт-Артур ударом с моря и соединиться с силами 1-й Тихоокеанской эскадры. Однако уже в начале 1905 года на Мадагаскаре после получения известий о сдаче Порт-Артура и гибели 1-й Тихоокеанской эскадры Рожественский получил новое задание прорываться во Владивосток и затем действовать в Японском море и Корейском проливе, затрудняя переброску в Маньчжурию японских армейских резервов.

Гулльский инцидент

По словам мичмана Туманова, во время перехода эскадры через пролив Скагеррак вице-адмирал Рожественский получил сведения разведки о возможной атаке японских миноносцев, которые базировались в британских портах[7]. В ночь на 9 октября 1904 года в Северном море, в районе Доггер-банки, произошел известный Гулльский инцидент. Русские корабли по ошибке обстреляли суда английских рыбаков, в темноте приняв их за японские миноносцы.

В 0:55 огонь открыл флагман «Князь Суворов», поддержанный другими кораблями. Князь Туманов вспоминает: «Обойдя батарею, я вновь вернулся в кают-компанию и забился поуютнее в глубокое кожаное кресло. Время подходило к часу ночи... Вдруг раздались резкие звуки горна, игравшего сигнал „отражение минной атаки“. Вслед затем послышался характерный для морского уха топот массы бегущих по трапам ног, и не успел я выбежать из кают-компании, как где-то наверху уже громыхнул выстрел. Я кинулся к себе в батарею, но по пути вспомнил, что батарея моя задраена, что распоряжение не отдраивать портов ни в коем случае отдано и несколько раз повторено, подумал, что оттуда я не увижу ровно ничего и, поравнявшись с первым же ведущим наверх трапом, ринулся на палубу и оттуда на кормовой мостик. Когда я очутился на мостике, уже гремело со всех сторон. В интервалах между грохотом наших орудий, слышалась стрельба передних кораблей. Лучи прожекторов бороздили море и справа и слева. Я тщательно старался рассмотреть что-либо в этих лучах и не видел ничего — яркие вспышки часто стрелявшей кормовой башни 6-дюймовых орудий слепили глаза»[8].

Корабельный инженер броненосца «Орел» Владимир Полиевктович Костенко (1881—1956) описывает инцидент практически идентично: «Я спустился в свою каюту и прилег на койку. Чувствовал я себя спокойно, но под покровом этого спокойствия скрывалось то напряжение воли и чувств, которое возникает в минуту действительной опасности, когда свое „я“ растворяется в ощущении коллективной ответственности за порученное дело. Корабль, его вооружение, механизмы и люди сливаются в единое целое, и только пока эта связь крепка, он способен активно бороться за свое существование. И вдруг я отчетливо услышал выстрел, глухо раздавшийся где-то впереди, как будто с одного из головных кораблей. „Неужели галлюцинация?“ — успел я подумать и приподнялся на локте, еще не доверяя себе. Но нет! В одно мгновенье корабль ожил, как по волшебству, и заполнился неудержимым потоком хаотических звуков, казалось, вдруг вырвавшихся на волю из трюмов и погребов. По палубам пронесся стремительный сигнал, и через секунду на корабле воцарился ад. В батарее, казематах и на мостиках загрохотали скорострельные орудия. Перекрывая их трескотню, заревели шестидюймовые башни. Сотни людей бежали по трапам сверху вниз и обратно, спеша на свои места по боевому расписанию. Гремели элеваторы 75-миллиметровых орудий, выкидывая на палубу новые беседки с патронами. От элеваторов они катились непрерывными потоками, растекаясь по батарейной палубе. Когда я выбежал из каюты, то еще невозможно было дать себе отчет, что происходит наверху. Сначала стрельба шла по правому борту, следовательно, надо было полагать, что неприятель — справа. Но через минуту комендоры орудий 75-миллиметровой батареи левого борта также открыли свои порта и стали осыпать снарядами какую-то цель. Бой с обоих бортов! Неужели мы окружены со всех сторон? <...> Сразу трудно было что-нибудь понять. Лучи наших прожекторов беспорядочно метались во все стороны, их пересекали огненно-желтые вспышки выстрелов. Я встал у прореза коечных сеток для трапа на правый срез и старался отыскать глазами неприятеля, по которому шла столь бешеная артиллерийская стрельба из всех орудий, кроме двенадцатидюймовых. Наши снаряды летели во все стороны. У самого борта вздымались водяные столбы от падения снарядов при выстрелах с большим углом снижения. Можно было подумать, что мы отбиваемся от подводных лодок. В то же самое время орудия стреляли с крайним возвышением на горизонт, где мелькали какие-то огоньки. Над головой вдруг, как обезумевшие, затрещали пулеметы, установленные на марсе грот-мачты, и дождь стреляных гильз посыпался по палубе. Если дело дошло до пулеметов, то можно вообразить, что враг уже лезет на абордаж! Кормовая 6-дюймовая башня дала залп с крайним углом поворота на нос. Волна горячего воздуха резко хлестнула меня по лицу и на время ослепила глаза. Я еле устоял на ногах, затем перешел взглянуть, что происходит на другом борту, и увидел направленный на нас из-за горизонта луч прожектора. В это время впереди — видимо, на „Бородино“ — заревела 12-дюймовая башня, голос которой резко ворвался в артиллерийский концерт. В левый борт сильно била засвежевшая волна, а из портов нашей низко поставленной батареи продолжали сверкать молнии выстрелов»[9].

Стрельба прекратилась только в 01:05. В результате один рыболовный бот был потоплен, пять других повреждено, погибло двое рыбаков, а шесть было ранено. Причем от «дружественного огня» пострадал крейсер «Аврора», на котором был смертельно ранен судовой иеромонах Анастасий (Рукин) (оторвало руку, умер в госпитале Танжера 18 октября 1904 года). Дело о Гулльском инциденте было передано в Гаагский международный суд. Из-за этого инцидента Российское правительство выплатило английским рыбакам компенсацию в размере 65 тысяч фунтов стерлингов, но обвинения, выдвинутые англичанами против вице-адмирала Рожественского, были отведены.

Эскадра направилась через Ла-Манш, минуя Брест, в Бискайский залив, взяв курс прямо на Виго. За эскадрой на всем протяжении ее пути до Танжера следили британские военные корабли. Вице-адмирал Рожественский писал супруге Ольге Николаевне из Виго 15 октября 1904 года в связи инцидентом: «Момент сейчас очень серьезный. Англичане либо подстроили инцидент, либо вовлечены японцами в положение, из которого нет легкого исхода. Без всякого сомнения, союз англо-японский предусматривает вооруженную помощь, когда в ней явится потребность»[10].

Много лет спустя мичман Туманов задавался вопросом: «Что же было на самом деле? Действительно ли эскадра адмирала Рожественского сделалась объектом покушения врага или же расстроенное воображение еще не обстрелянных русских моряков превратило мирных английских рыбаков в коварного врага, результатом чего явился скандальный для России Гулльский инцидент и невинно пролитая кровь? С тех пор прошло немало лет, но история этого происшествия все еще освещена односторонне, ибо и японцы и англичане считают, по-видимому, что факт этот не успел еще отойти в область чистой истории и раскрытие тайны — преждевременно. Для русских же моряков факт покушения на эскадру адмирала Рожественского в ночь с 8 на 9 октября — неоспорим»[11]. В дальнейшем изложении князь Туманов приводит весьма убедительные аргументы в пользу подобного вывода.

Вокруг Африки

Перед Танжером командующим было принято решение разделить эскадру[12]. Корабли с небольшой осадкой и транспорты были сведены во 2-й броненосный отряд под командованием контр-адмирала Дмитрия Густавовича фон Фелькерзама (1846—1905) и направлены в Индийский Океан через Средиземное море и Суэцкий канал. В состав отряда вошли броненосцы «Ослябя» (флагман фон Фелькерзама), «Сисой Великий», «Наварин» и миноносцы. 12 ноября 1904 года эти корабли прошли Суэцкий канал, 6 декабря вышли в Индийский Океан, ведя миноносцы на буксире, и 15 декабря прибыли в порт Носи-бе на Мадагаскаре. Новейшие эскадренные броненосцы «Князь Суворов», «Император Александр III», «Бородино», «Орел», обладавшие большой осадкой, крейсеры «Аврора», «Дмитрий Донской», «Адмирал Нахимов» под командованием вице-адмирала Рожественского за 55 дней совершили поход вокруг Африки (по маршруту Васко да Гамы) и достигли Индийского Океана. Этот поход был предпринят во избежание необходимости разгружать броненосцы перед проходом в Суэцкий канал, а затем вновь загружать их, что было чревато потерей драгоценного времени. После того, как корабли миновали Мыс Доброй Надежды, в Индийском Океане начался шторм, высота волн достигала 12 метров при длине 105 метров.

16 декабря 1904 года отряд вице-адмирала Рожественского бросил якорь у побережья Мадагаскара, возле острова Святой Марии. Долго Рожественский не мог установить телеграфную связь с отрядом фон Фелькерзама, и только после подхода кораблей Рожественского к Носи-бе эскадры воссоединились. Позднее в бухте Камрань у берегов Индокитая контр-адмирал фон Фелькерзам пережил инсульт и 11 мая 1905 года скончался на борту броненосца «Ослябя». Кончину контр-адмирала, пользовавшегося всеобщим уважением, скрыли от личного состава. Тело контр-адмирала фон Фелькерзама хранили в холодильнике броненосца «Ослябя», который героически сражался и погиб в Корейском проливе.

Переход эскадры в тропики был отпразднован выдачей команде «Орла» традиционного напитка морских волков — рома. По словам мичмана Туманова, «это не было обычной, привычной рюмкой водки перед едой, как за офицерским столом в кают-компании; это было священнодействие, ритуал, освященный веками и передаваемый из поколения в поколение. Так, наверное, пили русские матросы на корабле „Уриил“ и фрегате „Венус“ в эскадре адмирала Сенявина, так пили на „Императрице Марии“ у адмирала Нахимова, так же пили на броненосцах адмирала Рожественского»[13]. Для автора очень дорог этот старинный морской ритуал, побуждающий вспоминать «Записки» капитан-лейтенанта Владимира Богдановича Броневского (1784—1835), участника Второй Архипелагской экспедиции адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина (1763—1831), и сражавшихся под знаменами адмирала Павла Степановича Нахимова (1802—1855) героев Синопа и Севастополя.

Вынужденная стоянка русских кораблей возле Мадагаскара продолжалась до 3 марта 1905 года. Здесь же пришло трагическое известие о сдаче Порт-Артура и гибели 1-й Тихоокеанской эскадры. Морское командование в С.-Петербурге пыталось определиться, что делать с эскадрой вице-адмирала Рожественского после падения Порт-Артура, и это обстоятельство привело к потере столь драгоценного времени.

На кораблях производили ремонт машин и корпусов, бесконечно грузили уголь, корабли производили маневры и учебные стрельбы. 1 февраля 1905 года эскадру усилил отряд капитана 1-го ранга Леонида Федоровича Добротворского (1856—1915), известного впоследствии сторонника развития русского стратегического подводного флота. Этот отряд включал крейсеры «Олег», «Изумруд», вспомогательные крейсеры «Рион», «Днепр», миноносцы «Грозный», «Резвый», «Пронзительный» и «Прозорливый»[14]. В конечном итоге Адмиралтейство приняло решение о продолжении похода эскадры во Владивосток вопреки настроению командующего.

3 марта 1905 года эскадра Рожественского наконец-то покинула Мадагаскар и вышла в Индийский Океан. К эскадре присоединился транспорт «Иртыш», отправленный из Либавы в декабре 1904 года с грузом снаряжения, торпед и взрывчатых веществ[15].

В Тихом океане

Благополучно миновав Малаккский пролив, 1 апреля 1905 года эскадра Рожественского вошла в бухту Камрань в Южно-Китайском море в территориальных водах Французского Индокитая. Но французская администрация вопреки русско-французскому союзному договору потребовала вывести корабли из бухты, что и было вскоре исполнено. 26 апреля 1905 года в 20 милях от бухты Ван-Фонг 2-я Тихоокеанская эскадра соединилась с недавно сформированной 3-й Тихоокеанской эскадрой под командованием контр-адмирала Николая Николаевича Небогатова.

Отряд Небогатова был собран в спешке зимой 1904—1905 гг. на Балтике для усиления эскадры Рожественского и вышел из Либавы 3 февраля 1905 года. В его составе находились преимущественно устаревшие корабли: флагман Небогатова броненосец «Император Николай I», броненосцы береговой обороны «Адмирал Ушаков», «Адмирал Сенявин», «Генерал-адмирал Апраксин» и крейсер «Владимир Мономах». Невзирая на отсутствие связи между адмиралами, отряд Небогатова прошел через Северное море, Ла-Манш, Гибралтар, Средиземное море, Суэцкий канал, после кратковременной стоянки в Джибути пересек Индийский Океан, прошел Малаккский пролив и соединился с главными силами Рожественского в Южно-Китайском море. Отряд Небогатова преодолел 12 000 миль за 83 дня.

По мере продвижения вперед становилось ясно, что численность и состояние эскадры Рожественского вызывают сомнения в исходе операции. Корабли были перегружены запасами угля и изношены длительным плаваньем, экипажи переутомлены угольными погрузками и в большинстве не имели никакого боевого опыта. По воспоминаниям князя Туманова, «эта первая наша погрузка угля в тропиках явилась красноречивой демонстрацией безграничной выносливости русского человека. Вятские и вологодские мужики работали в атмосфере, которую мог бы выдержать далеко не всякий негр. Впрочем, русский матрос не впервые доказывал свою безграничную выносливость»[16].

Можно было предполагать, что японский флот встретит эскадру Рожественского в самом удобном месте на пути во Владивосток — в Корейском проливе (ширина — от 180 до 388 км, длина — 324 км). Следовательно, казалось, что сама обстановка требует от вице-адмирала Рожественского осуществить обходный маневр и, оставив перед входом в Корейский пролив группу устаревших тихоходных кораблей из отряда Небогатова и транспорты для отвлекающей демонстрации, вывести основные силы, прежде всего более быстроходные броненосцы, крейсеры и миноносцы, из Восточно-Китайского моря в Тихий океан, затем обогнуть Японские острова с востока и прорываться к Владивостоку либо через Сангарский пролив между островами Хонсю и Хоккайдо (ширина — от 18 до 110 км, длина — 96 км), либо через Лаперузов пролив между островами Хоккайдо и Сахалином (наименьшая ширина — 43 км, длина — 94 км)[17]. Но Рожественский принял единоличное решение идти во Владивосток напрямик через Корейский пролив.

Тем временем адмирал Того уже собрал практически все свои силы (три эскадры) в Корейском проливе и нетерпеливо поджидал эскадру Рожественского. В ночь на 14 мая 1905 года, на 224-й день беспримерного похода, русские корабли вошли в Корейский пролив в кильватерной колонне в полной темноте, соблюдая радиомолчание. Адмирал Того первоначально растерялся и долго не мог обнаружить Русскую эскадру. Но несмотря на меры предосторожности, предпринятые вице-адмиралом Рожественским, плавучий госпиталь «Орел» зажег огни на борту. Из-за этого в 2:45 японский вспомогательный крейсер «Синано Мару» заметил огни госпитального судна и сообщил по радио на флагманский корабль Того — броненосец «Микаса» — о появлении русских кораблей.

Японцам потребовалось время (с 2:45 до 10:20) для того, чтобы определить местонахождение всей эскадры Рожественского, подойти к месту следования Русской эскадры и развернуться в боевой порядок. На протяжении нескольких часов японские корабли вели активный обмен телеграфными сообщениями. Рожественский мог нарушить режим радиомолчания, так как японцы все равно уже заметили Русскую эскадру, и отдать приказ о блокировке японских средств связи (такие возможности были благодаря мощному телеграфному аппарату на вспомогательном крейсере «Урал») или даже атаковать японцев. Но командующий предпочел, не нарушая радиомолчания, продолжать движение в кильватерной колонне на скорости 11 узлов с целью скорейшего прорыва во Владивосток. Таким образом Рожественский сразу же упустил инициативу. Японские корабли получили возможность сблизиться с Русской эскадрой на параллельном курсе и атаковать превосходящими силами лучшие броненосцы, шедшие в голове колонны, в то время как русские корабли вступали в бой без какой-либо взаимной координации усилий. К этому печальному обстоятельству следует добавить превосходство японских кораблей в скорости хода и наличие у экипажей боевого опыта, которого не имели экипажи большинства кораблей Рожественского, еще не принимавшие участия в вооруженной борьбе.

В 10:20 крейсер «Жемчуг» несколькими выстрелами отогнал японский каботажный пароход. В 10:45 по японским крейсерам открыли огонь броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков» капитана 1-го ранга Владимира Николаевича Миклухи (1853—1905) и крейсер «Олег». Но Рожественский приказал прекратить огонь и не тратить снаряды. В 12:45 русские броненосцы снизили скорость до 9 узлов и перестроились в две колонны, что было очевидной ошибкой, помешавшей вовремя заметить и накрыть огнем японские корабли.

В 13:20 слева на горизонте появились главные силы адмирала Того, 1-й боевой отряд: броненосцы «Микаса», «Сикисима», «Фудзи», «Асахи», крейсера «Ниссин» и «Касуга», а также 2-й боевой отряд: крейсера «Идзумо», «Адзума», «Токива», «Якумо», «Асама», «Ивате». Рожественский приказал вновь увеличить скорость до 11 узлов и опять перестраиваться в одну колонну. В 13:40 японские корабли легли на параллельный курс. В 13:49 флагманский броненосец «Князь Суворов» открыл ураганный огонь по кораблям противника. Адмирал Того на «Микасе» поднял сигнал: «Судьба империи зависит от этого боя. Пусть каждый честно исполнит свой долг». В 13:55 японцы открыли ответный огонь. Князь Туманов вспоминает: «Я вернулся к себе в батарею как раз в тот момент, когда далеко впереди громыхнул первый выстрел „Суворова“ и почти следом за ним задрожал и наш „Орел“ от своего первого залпа. С этого момента вакханалия орудийной стрельбы не прекращалась уже ни на одно мгновение»[18].

Цусимский бой начался…

Окончание в следующем номере

[1] Во время Великой войны 1914—1918 гг. старший лейтенант Я. К. Туманов служил на Черноморском Флоте на миноносце «Капитан-лейтенант Баранов», затем командовал миноносцем «Живучий». В 1916 г. был произведен в чин капитана 2-го ранга и назначен флаг-офицером по оперативной части штаба командующего ЧФ. В 1917 г. командовал вспомогательным крейсером «Император Траян». В период Гражданской войны с января 1919 г. исполнял обязанности флаг-капитана дивизиона Речных сил Юга России, а затем штаб-офицера для поручений начальника штаба управления Черноморским Флотом. С октября 1919 г. — начальник Особого Отделения Морского управления ВСЮР по борьбе с большевистским подпольем. 28 марта 1920 г. приказом Главкома ВСЮР произведен в капитаны 1-го ранга. См.: Кузнецов Н. А. Русский Флот на чужбине. М., 2009. С. 305—309.

[2] ВСЮР — Вооруженные Силы на Юге России под командованием генерал-лейтенанта А. И. Деникина (1872—1947) и затем генерал-лейтенанта П. Н. Врангеля (1878—1928).

[3] Туманов Я. К. Как русский морской офицер помогал Парагваю воевать с Боливией // Морские записки. Нью-Йорк, 1953. Т. 11, № 3. С. 59—64.

[4] Здесь и далее даты приводятся по старому стилю.

[5] Деникин А. И. Путь русского офицера. М., 1991. С. 164—165.

[6] Новиков-Прибой А. С. Цусима. Роман в двух книгах. М., 1986. С. 340.

[7] Туманов Я. Н. Мичмана на войне. Прага, 1930. С. 46—69.

[8] Там же. С. 51.

[9] Костенко В. П. На «Орле» в Цусиме. Л., 1955. С. 197—198.

[10] Саркисов К. Путь к Цусиме. По неопубликованным письмам вице-адмирала З. П. Рожественского. СПб., 2010. С. 106.

[11] Туманов Я. Н. Указ. соч. С. 54—55.

[12] Там же. С. 74.

[13] Там же. С. 78.

[14] Кравченко В. Через три океана. Воспоминания врача о морском походе в Русско-Японскую войну 1904―5 гг. СПБ., 1910. С. 11―70.

[15] Граф Г. К. Моряки. Очерки из жизни морского офицера. 1897―1905 гг. СПБ., 1997. С. 100―182.

[16] Туманов Я. Н. Указ. соч. С. 80.

[17] Половинкин В. Н. Русско-Японская война — национальная трагедия или исторический урок? СПб., 2005. С. 377.

[18] Туманов Я. Н. кн. Указ. соч. С. 220.