Но мы все же ошибаемся и вместо того, чтобы заехать на парковку как раз напротив входа в парк (большие ворота), продолжаем ехать вдоль каменной ограды, кое-где замененной металлической сеткой. У меня мелькает мысль — странно, что обрушилось, в целом ограда кажется так прочно построенной. Мысль опять ошибочна: как я узнаю чуть позднее, забор разрушили бомбы во время Второй мировой.

Мы понимаем, что заехали не туда, разворачиваемся на узкой, заросшей бурьяном улице. Тут тень и прохлада. С одной стороны заброшенная сторожка, с другой, на холме, импозантное здание с большими окнами. Видно, что оно давно не используется, но все еще сохраняет свой спортивно-оптимистический облик, правда, не без печати того времени, когда одетые в темные юбочки и белые блузки девочки скандировали во время танцевальных выступлений на площадях имя дуче… Как бы то ни было, очень жаль, что сегодня такое сооружение в нескольких километрах от Флоренции, с видом на прекрасную долину, продуваемое легким ветерком и наполненное чистейшим воздухом, медленно, но верно превращается в руину.

Через полчаса я узнаю, что это проект известных архитекторов, в прошлом туберкулезный санаторий, использовавшийся по назначению очень недолго. Здание было построено на участке, бесплатно предоставленном для этой цели княгиней, предпочитавшей называть себя Демидовой.

Наконец мы возвращаемся на нужное место и оставляем машину на бесплатной парковке. Вход в парк тоже бесплатный. Около сторожки, напоминающей по своей богатой архитектуре семейный дом, сидит скучающий сторож и вручает план парка входящим. Бесплатно.

Идем вниз к вилле по дороге, обсаженной голубыми ирисами. С обеих сторон видны луга, там во время войны и в тяжелые послевоенные годы княгиня выращивала пшеницу, заявив, что все участки земли вокруг ее дома должны приносить пользу и соседям.

Времени немного, поэтому ноги несут вниз, к парку, а оттуда, с балюстрады, открывается вид на Флоренцию. Город предстает как бы в раме из зелени — огромная прекрасная картина. Невдалеке от видового балкона мраморный памятник семейству Демидовых. Парк в очень хорошем состоянии, ходить по газонам можно — группа детей играет в мяч недалеко от статуи, никто их не выгоняет. Скоро начнется выступление детского театра, перед представлением желающим за спасибо позволяют посмотреть некоторые интерьеры виллы. Над окнами здания символика Демидовых — треугольники и молотки, связанные с горнодобывающей и металлургической промышленностью, на поприще которой представители рода добились значительных успехов, в том числе и материальных, позволивших, помимо прочего, приобрести недвижимость в Тоскане.

При входе нам вручили план поместья. Дом, в котором жили Демидовы, именуется на схеме не иначе как вилла Демидовых, хотя общее название достопримечательности в настоящее время — Парк Медичи в Пратолино.

Парк сегодня не очень большой, поэтому успеваю добежать и к часовне, не имеющей отношения ни к Демидовым, ни к Медичи, но сохраняющей захоронения другого семейства, а рядом с часовней — довольно скромная могила последней владелицы поместья Марии Абамелек-Лазаревой, в девичестве Демидовой.

Возможно, не все знают, что в Италии женщины, выходя замуж, как правило не берут фамилию мужа. На кладбищенских памятниках в наши дни иногда можно прочитать, что там покоится, к примеру, Мария Росси, вдова Ритти. Ритти — это фамилия мужа, умершего раньше. Поэтому и Мария Абамелек-Лазарева в Италии называла себя Демидовой, т. е. выступала под девичьей фамилией. На тот момент, когда она получила в наследство от матери это имение, отреставрированное, а частично и вновь построенное ее отцом Павлом Демидовым, Мария Павловна, с точки зрения российских законов, была не Демидовой, а Абамелек-Лазаревой. И претензии российской стороны к Италии о том, что они вычеркивают из истории фамилию Демидовых, весьма странны, если не сказать абсурдны. Кстати, у Марии Павловны было итальянское гражданство.

В 1955 году княгиня умерла бездетной. Она завещала дом племяннику, сыну своей сестры, князю Павлу Карагеоргиевичу, бывшему регенту Югославии. Этот человек очень переменчивой судьбы, как только стало возможно, продал (в 1969 году) виллу, парк и часть находившейся в доме коллекции искусства посредством аукциона Сотбис Римскому генеральному обществу недвижимости, а в 1980 году имение выкупило итальянское государство.

Подозревать Павла Карагеоргиевича в любви к СССР, наверное, довольно нелогично, но Россия через много лет после известного аукциона предъявила свои права на виллу, опираясь на вдруг всплывшее завещание, а проиграв судебное разбирательство, заявила, что еще вернется к этому процессу.

Надо сказать, что задолго до этого СССР выиграл многолетний спор, получив дом, завещанный любителем и покровителем искусств Демидовым Российской Академии Художеств, хотя в то время, когда виллу передавали СССР, это учебное заведение не носило название Академии и, конечно, ни один начинающий художник никогда не живал в бывшем доме Демидова (как предусматривал даритель) после его передачи СССР. Виллу превратили в неприступную крепость, официально названную дипломатическим учреждением. Но этого оказалось мало: спустя много лет после продажи имения Россия ни с того ни с сего предъявляет свои права на дом в Пратолино, тем самым испортив хорошие отношения с итальянской стороной, продемонстрировав свою ненасытность и неуважение к последней воле владельцев. К чести итальянцев надо сказать, что имя Демидовых не исчезло не только из истории поместья, но и из его настоящего.

Племянник Марии Демидовой, в замужестве Абамелек-Лазаревой, спешил продать имущество. В покинутой вилле оставалось много, как ему казалось, никому ненужных документов, брошенных кое-как, перемешанных без разбора, уже начавших покрываться плесенью. Когда вилла перешла в руки государства, администрация Флоренции нашла средства, чтобы квалифицированно разобрать остатки архива, часть документов перевести на итальянский и издать в виде книги. Почему же выдуманное плохое можно прочитать на страницах русскоязычного интернета, а вот слов благодарности за кропотливый труд, связанный и с российской историей, не дождаться?

Самый известный монумент на территории парка — великан, представляющий Апеннины, изваяние XVI века работы мастера Джамболоньи. Когда-то фигура была частью системы фонтанов. Сегодня колосс отражается в водоеме, заросшем лотосами. Когда сезон кончается, на поверхности воды остаются плавать семенные коробки лотосов, похожие немного на поросячьи носы, только не с двумя, а множеством дырочек, и в некоторых — черные семена.

Парк украшен и другими скульптурами того же времени: в виде руки и огромной ноги — по одной из легенд, окаменелостями, оставшимися от когда-то заселявших эти края гигантов. Судя по старинным фотографиям, эти скульптуры разные владельцы усадьбы любили и любят перетаскивать с места на место, то делая вокруг ограду, то опять помещая «фоссилии» на свободное пространство.

Парк и вилла — живой организм, с великанами, людьми и, к сожалению, своими злобными карликами, повсюду таскающими деготь, чтобы незаметно подпортить чужое творение. Как хорошо, что деготь, помимо прочего, отпугивает мышей и крыс, но, видимо, карлики (не путать с садовыми гномами) этого не знают.