Внук Акима, Сергей Иванович Мальцов (1810—1893), унаследовал Дятьковскую Хрустальную фабрику и другие предприятия так называемого «мальцовского заводского округа» на землях Калужской, Смоленской и Орловской губерний. На заводах С. И. Мальцова, где трудились более 100 тысяч человек, хозяин впервые в России ввел 8-часовой рабочий день. Рабочие получали квартиры на три-четыре комнаты в добротных деревянных или каменных домах; за длительную хорошую работу «жилой» долг порядка 500 рублей с них списывался и жилье переходило в собственность рабочих. Топливо и медобслуживание для всех были бесплатными. В школах для мальчиков и девочек кроме обычных предметов преподавались пение и рисование, а желавшие учиться дальше шли в пятилетнее техническое училище — «мальцовский университет». Как писал В. И. Немирович-Данченко, «Мальцов создал эту Америку в России»[1]. Этот эксперимент дорого стоил Сергею Ивановичу: предприниматель разорился и умер в долгах.

Другой внук Акима, Иван Сергеевич Мальцов (1807—1880), владелец Гусевской Хрустальной фабрики, камергер Высочайшего двора и действительный статский советник, весьма заинтересовался достижениями чешских мастеров, выпускавших удивительное урановое стекло. Особенностью уранового стекла является флюоресценция — поглощение и превращение в эффектный желто-зеленый цвет до 20 % дневного света. В результате изделие будто светится таинственным изумрудным сиянием.

История производства уранового стекла началась в Богемии. В начале XIX века выдающийся богемский технолог стекла Франц Антон Ридль (1786—1844), владелец стекольной фабрики, разработал рецептуру варки нового стекла двух оттенков: желтого и зеленого. Ридль происходил из знаменитой династии мастеров, процветавшей в Чехии до 1945 года, на сегодня насчитывающей 11 поколений. Он был богатым и уважаемым человеком, что не мешало ему до конца дней своих трудиться в маленькой мастерской. Свои образцы Франц Ридль назвал в честь любимой дочери Анны Марии: Аннагельб («Анна желтая») и Аннагрюн («Анна зеленая»). Урановое стекло обоих оттенков специалисты называют Аннагласс («стекло Анны»).

В 1835 году И. С. Мальцов, находясь в императорской свите во время визита в Австрию, специально наведался в Прагу, чтобы ознакомиться с состоянием дел в хрустальном производстве, технологиями Аннагласс и для налаживания деловых связей. Большое значение имели посещения Мальцовым заводов в Чехии, которые по производству стекла превзошли венецианцев. Обследовав фабрики, Мальцов узнал, что богемское стекло не имеет металлических оснований. По их примеру на Гусевской фабрике стали использовать простые стеклянные составы взамен настоящего хрустального. Это повлияло на быстрое распространение и большое употребление дешевых изделий. Мальцовы первыми из российских стеклопромышленников доказали возможность выделывания из обыкновенных, но тщательно очищенных составов изделий, совершенно похожих на хрустальные (так называемый богемский хрусталь). Уже к 1845 году Мальцову удалось наладить производство уранового стекла на Гусевской фабрике.

Как ни странно, именно развитие технологий и грядущая отмена крепостного права вызвали серьезный кризис в стеклянной промышленности. К 1860-м гг. хрустальное производство достигло большого совершенства. Если на протяжении ста предыдущих лет мастер один выполнял всю операцию по выпуску изделия, то теперь появилось технологическое звено (баночник, подавальщик, выдувальщик). За счет этого владелец завода увеличил производительность труда в три раза и сократил расходы по зарплате за счет уменьшения окладов подсобникам. Мастеровые стали работать звеньями от трех до пяти человек в зависимости от вида выпускаемой продукции. На заводе существовало также звено высококвалифицированных мастеров по изготовлению уникальных, подарочных и выставочных изделий. Перевод на новую организацию труда облегчал подготовку учеников: баночник сравнительно легко переходил в подавальщики, а затем — в мастера. Одновременно был осуществлен перевод шлифовщиков-алмазчиков на массовый выпуск изделий по образцам. Сосуд гранился, шлифовался по номеру рисунка, что исключало творческое начало в работе алмазчика. Стало цениться только мастерство исполнителя, а не мастерство созидателя. Но эти новшества сводили на нет значимость мастера как творца. Теперь уже ни владельцу, ни его управляющему не приходилось опасаться, что другие могут «умыкнуть» мастера, как невесту, переманив посулами более высокой оплаты[2].

В 1870—1880-х гг. началось повальное обрушение доходов мастеров, прежде всего в стеклянном производстве. Нарастала конкуренция с иностранными производителями. Предприятия разорялись и поглощались крупными монополиями. Как вспоминал М. Г. Орлов, «цены так упали, что довольствовались заработком, начиная с 5 копеек в день»[3]. В стекольную промышленность хлынул поток дешевой рабочей силы — вчерашних крестьян, которых можно было быстро обучить по новым технологиям, но в деле с хрустальным производством последствия могли стать необратимыми. Эту опасность для русской хрустальной отрасли ощутили Мальцовы, начавшие преобразовывать Гусевскую Хрустальную фабрику в развитую городскую инфраструктуру: школы, больница, блага цивилизации, высокие оклады, так называемые «мальцовские домики» — краснокирпичные коттеджи для семей мастеров, которых приглашали на работу в будущий Гусь-Хрустальный. Как говорится, вкладывали средства в «человеческий капитал». После смерти Ивана Сергеевича Мальцова в 1880 году его дело продолжил наследник — племянник Юрий Степанович Нечаев-Мальцов (1834—1913).

Новый владелец строит на фабрике добавочную гуту, а также кирпичную «золотарню», где проводились золочение и роспись готовых изделий, и вводит ряд других усовершенствований. В 1890 году на фабрике Нечаева-Мальцова действуют три стеклоплавильные газовые печи, четыре паровые машины, пять паровых котлов, 171 шлифовальный и гранильный станок, 35 «дирижерных рисовальных станков» и одна вытравочная камера. Фабрика освещалась газом, в то время как в других заведениях Владимирской губернии тускло светили керосиновые лампы. В 1893 году Гусевская хрустальная фабрика принимала участие во Всемирной выставке, состоявшейся в Чикаго и посвященной 400-летию открытия Америки, где ее изделия были награждены почетным дипломом и бронзовой медалью, а в 1900 году — во Всемирной художественной, промышленной и земледельческой выставке в Париже. По ее итогам владелец Нечаев-Мальцов удостоен высшей награды — Гран-при. По ходатайству Юрия Степановича село Гусь (Гусь-Мальцовский) стало именоваться местечком «Гусь-Хрустальный». Открывается сеть фирменных мальцовских магазинов в Петербурге и Москве. В 1892—1903 гг. в Гусь-Хрустальном на средства Ю. С. Нечаева-Мальцова был возведен Георгиевский собор, в строительстве которого участвовали Леонтий Бенуа и Виктор Васнецов.

Мальцовы приглашают в Гусь-Хрустальный лучших мастеров. В 1860-е гг. на Гусевскую фабрику перешли работать внуки Ефрема Семеновича Орлова. Сын Евдокии Ефремовны Орловой (26.02.1818 — ?) и Андрея Гавриловича Рябова (1816—1846) — Николай Андреевич Рябов (1836 — 2.02.1907) — был ведущим мастером-стекловаром на Гусевской фабрике. За его мастерство Мальцов пожаловал Николая Андреевича кафтаном[4]. Его сын, Василий Николаевич Рябов (25.01.1867 — 25.11.1909), химик хрустального производства на Гусевской хрустальной фабрике, составлял рецепты шихты для варки цветного стекла. Его Юрий Степанович Нечаев-Мальцов звал «мой кудесник». К сожалению, утеряна книга — труд жизни Рябова «Хрустальное производство». Василий оставил после себя пять блокнотов с 525 рецептами варки стекла и хрусталя. В их числе 60 рецептов рубинового стекла, 114 составов желто-зеленого (Аннагласс), 67 рецептов, имитирующих ювелирные и поделочные камни: яшму, мрамор, аквамарин, бирюзу, опал, аметист, авантюрин. По рецептам Василия Николаевича варили янтарное стекло — «раньжу», молочное стекло — «бель», «бирюзу», «рубин с золотом», «малину»[5].

Тихон Андреевич Орлов (9.06.1864 — 12.10.1908), правнук Ефрема Семеновича, — художник, работавший на Гусевской хрустальной фабрике. Некоторое время также заведовал фабричной шлифовней. Очевидно, Тихон был разработчиком самых первых рисунков для изделий в стиле Галле, о чем свидетельствуют многочисленные флоральные эскизы, представленные в сохранившемся альбоме «Рисунки образцов с 1902 года». Часть рисунков подписана автором и датирована 1906 годом. Рисунки, выполненные цветной тушью, отличаются тщательностью и прорисовкой деталей. Это фризы для гравированного декора, эскизы в технике гильонированного травления, наброски для росписей на стекле[6].

После кончины Тихона Андреевича работу в стиле Галле продолжил чешский мастер живописи и глубокого травления по стеклу Иосиф Васильевич Шпинар (1886—1942), который в 1910 году начал работать помощником мастера в живописном цехе. Его руке принадлежит множество эскизов декора для изделий с росписями на стекле; немалое число выполненных по ним ваз значится в прейскуранте Гусевской фабрики 1914 года. Шпинар приехал на Гусевской завод из Богемии. Некоторые факты дают возможность предположить, что художник работал на богемском заводе Beyermann & Cº в Хайде. Сохранившиеся эскизы с его авторскими подписями свидетельствуют, что он стал автором большинства известных рисунков на стекле в «технике Галле».

Василий Иванович Орлов (28.02.1872 — 13.09.1922), внук Гавриила Ефремовича Орлова, — «мастер выдувальщик высшей руки». По воспоминаниям дочери Елизаветы, «отец — высокий, молчаливый, плечистый, сильный». «Добрейшей души человек был Василий Иванович. На детей никогда не кричал, не бил, не наказывал их». «Родители называли друг друга — „отец“, „мать“». «Детей воспитали в этой странной деликатности». «Какое-то очень древнее благородство». «С местным священником, с попом-батюшкой — разговаривал на равных, называя его уважительно по имени-отчеству». «Хозяин завода по-своему уважал Василия Ивановича: ведь этот рабочий с золотыми руками числился среди немногих самых лучших мастеров стекольного дела. Около него работали несколько подмастерьев, несколько учеников. Он сам составлял рецептуру стекла перед закладкой в печь на выплавку, примеси всякие добавлял, чтобы получить определенную расцветку или сортность стекла. Ходил он в будни в черной косоворотке. Такая рубашка в те времена была такой же модной, как сейчас „ковбойка“. Вид у отца всегда был задумчивый, говорил он негромко, даже тихо». «Василий Иванович на работе делал самые ответственные заказы. И начальство ставило к нему самых способных учеников-мальчиков лет по 12—14. Василий Иванович запрещал бить детей, при нем — никто не занимался рукоприкладством»[7].

Иван Иванович Орлов (20.07.1848 — 13.05.1904), сын Ивана Ефремовича, — гутный мастер на Гусевской фабрике. В 1897 году, «через три года после поступления на завод из хлопцев я был переведен в алмазчики, — воспоминал алмазчик Хрустального завода Н. М. Чихачев. — Помню и сейчас, какие удивительные изделия выходили из рук мастеров. Красивейшие сервизы, цветники в рост человека и другие уникальные вещи вырабатывались на заводе для Парижской всемирной выставки. Выдували и обрабатывали их замечательные мастера гуты и художники алмазной грани Тимофей Богданов, Иван Кузнецов, Степан Удальцов, Иван Орлов, Николай Калашников, Яков Лямин, Николай Морковкин и другие»[8]. Сын Ивана Ивановича, Андрей Иванович Орлов (10.06.1887 — после 1945), «был известным в Гусь-Хрустальном мастером стекольного дела. Бывало, прибежит Аркашка (сын) к отцу на работу, печь докрасна раскалена, а у стеклодувов на спине соль так и проступает. Но и платили за такую работу неплохо. Шесть детей в семье Орловых воспитывалось, и всем хватало на жизнь»[9].

Грянувшая в 1917 году катастрофа с последующим установлением тоталитарной диктатуры резко исказила все сферы русского общества. Миллионы людей потеряли жизни, в лучшем случае — собственность. Командная система приступила к изничтожению хозяйственной жизни страны. Не стал исключением и Гусь-Хрустальный. В 1918 году местные большевики утопили в речке весь архив экспроприированной фабрики. Это стало бедствием для историков и спасением для потомков гусевских мастеров, которым удавалось скрывать купеческие и мещанские корни, а в советских анкетах записывать в графе «происхождение»: «пролетарское». В стране воцарялись «серп и молот — смерть и голод». «В 1919 году в Гусь-Хрустальном рабочие получали всего по осьмушке хлеба с кострикой и только два раза в неделю. Спасала картошка. В эти годы в городе все копали землю, где только можно, и сажали картофель»[10].

Хрустальная промышленность, угодив в путы командной экономики, так и не смогла оправиться, теряла кадры и конкурентоспособность на мировом рынке. Фабрики, отобранные у законных владельцев и переименованные в «Красные Маяки», «Красные Богатыри», «Красные Эха», могли приносить прибыль при единственном условии: уравнительной оплате труда при резком обнищании мастеров. Две масштабные попытки модернизации отрасли: в годы нэпа с помощью немецких специалистов и технологий и в 1970-е гг. на базе успехов «косыгинской» реформы — принесли кратковременный эффект. После коллективизации и последовавшего за ней тотального дефицита и голода мастерам стало практически невозможным прокормить свои большие семьи.

Двадцатый век стал для Орловых эпохой исхода в другие профессии — науку, искусство, медицину, образование. Тяжкий удар нанесла Вторая мировая война. Из большой династии Орловых на той окаянной войне погибло 15 человек, десятки были ранены и искалечены. Иван Андреевич Орлов (1911—1984), сын мастера Андрея Ивановича, в 1932 году добровольно ушел на службу в РККА. Тревожное утро 22 июня 1941 года встретил в Киеве в звании старшего техника-лейтенанта, под бомбежкой Люфтваффе. Прошел всю войну, занимался обслуживанием военных аэродромов. Иван Андреевич был награжден многими наградами, но особенно чтил Чехословацкий Военный крест. В мае 1945 года майор Орлов — командир 904-го батальона аэродромного обслуживания 23-го района авиационного базирования. Обеспечивал доставку боеприпасов войскам, бравшим Прагу. «Наша авиационная армия под командованием генерал-полковника С. А. Красовского получила срочное задание: сопровождать боевые порядки танковой армии Рыбалко, — вспоминал Иван Андреевич. — Овладев Дрезденом, мы немедленно повернули в сторону Праги. Между городом и нами пролегали Альпы. Я тогда был заместителем командира авиационной дивизии по материально-техническому обеспечению. Наши авиаторы беспрестанно сопровождали танкистов и методически бомбили вражескую группировку в районе Праги. Триста машин с грузами перебазировались по ту сторону Альп, где предполагалось оборудовать полевой аэродром <…>. Прага была освобождена <…>. Генерал Красовский от имени Чехословацкого правительства вручил мне боевой Чехословацкий Крест. Эту награду берегу, как драгоценную реликвию»[11].

Последний большой мастер хрустальной династии — Станислав Михайлович Орлов (1931—1999), внук гусевского художника Тихона Андреевича. На хрустальный завод, в алмазный цех, он пришел в 1948 году. Станислава взял в ученики опытный мастер-алмазчик Дмитрий Петрович Зубанов (1880—1954), кум его деда, представитель легендарной заводской династии. «Здесь-то и проявились его способности. Работа по старым стандартам его мало удовлетворяла, хотелось сделать что-то свое, и когда это удавалось, изделия Станислава Орлова привлекали внимание смелой фантазией и гармонией форм. Будучи восемнадцатилетним юношей, Орлов делал уже такие вещи, которые экспонировались на выставках <…>. Стихией Станислава Орлова была алмазная грань. Одна из работ его — хрустальный гусь. В содружестве со старшим художником Борисом Тимофеевичем Бычковым он создал гипсовую скульптуру птицы. По этой скульптуре сделали форму, по форме гутенские мастера выдули гуся из чистого хрусталя, а Станислав Орлов на абразивном колесе отшлифовал, отгранил у сверкающей птицы каждое перышко. Первый экземпляр отправили за океан, на Нью-Йоркскую выставку, где хрустальный гусь являлся как бы эмблемой русского города замечательных мастеров. Второй экземпляр был представлен на Выставке достижений народного хозяйства в Москве»[12].

Гусь Станислава Орлова взлетел на городской герб. Но туристам и гостям города более приятен сувенир, созданный по эскизам художника. «Вот, можно сказать, классический гусевский сувенир. Фигурка из бесцветного хрусталя — птица с распахнутыми крыльями, давшая имя городу. Тот же элегантный силуэт вы увидите и на городском гербе. Этот гусь безусловно хорош — он не только красив, но и, в отличие от большинства сувениров, вполне функционален. Стоит его перевернуть — и устойчивый постамент окажется рюмкой приятного, некритичного объема»[13].

Командная система уравняла труд мастеров и рабочих и создала непреодолимую экономическую пропасть между Москвой и русской провинцией. «Расценками обижают», по словам старого мастера. Даже несмотря на таланты мастеров, их звонкие успехи на международных выставках, невероятную дешевизну советского труда и доступность энергоносителей, продукция стеклянной промышленности становилась все более однообразной, неконкурентоспособной на мировом рынке, а низкий покупательский спрос обнищавшего народа внутри страны препятствовал ее развитию. Запоздавшее крушение СССР отсрочило агонию, но спасти уже не смогло. Кризис стеклянной отрасли объял целое столетие и завершился ее крахом к началу XXI века. На сегодня большинство хрустальных и стеклянных производств, составлявших некогда мировую славу России, закрылись. Экономического потенциала, заложенного Мальцовыми и их сотрудниками, хватило почти на столетие, прежде чем в 2012 году на Гусевском заводе погасла последняя стекловаренная печь, а производство перешло к индивидуальным заказам…

[1] Немирович-Данченко В. И. Америка в России // Русская Мысль. Кн. II. М., 1882. С. 280.

[2] Велюхов В., Ефимов С. Накануне больших перемен // Гусевские Вести. 23.02.1979. № 31. С. 4.

[3] Дьяконов Д. И., Лермантов В. В. Руководство к обработке стекла на паяльном столе. 2-е издание. СПб., 1911. С. 149—150.

[4] Рябов В. А. «Любезное дитя, прекрасное стекло» // Наука и жизнь. 1993. № 5. С. 56.

[5] Константинова Е. Б. Краски бокала // Химия и жизнь. 1992. № 1. С. 56—61.

[6] Линии Галле. Европейское и русское цветное многослойное стекло конца XIX — начала XX века в собраниях музеев России. М., 2013. С. 93.

[7] Дзгоев Н. М. Так было… Повесть. 1988—1989. Машинопись. Из архива потомков Василия Ивановича Орлова. Л. 94-95, 287, 288, 289, 290.

[8] Чихачев Н. М. Страницы истории // Гусевские Вести. 4.05.1956. № 540. С. 3.

[9] Сабов А. Танкист Орлов // Гусевские Вести. 27.07.1997. № 79. С. 3.

[10] Рябов В. П. Трудно было всем // Гусевские Вести. 24.12.1966. № 204. С. 3.

[11] Орлов И. А. Дорогая реликвия // Гусевские Вести. 9.05.1969. № 76. С. 2.

[12] Полторацкий В. В. След человеческий. М., 1977. С. 196.

[13] Музей хрусталя им. Мальцовых в Гусь-Хрустальном. Владимирская область. Музейный гид — 2014. С. 17.