Родом он был из Петербурга, семья Юреневых проживала в доходном доме А. Е. Смирнова на Спасской улице, 18, вместе с ними жила сестра отца, Александра, а неподалеку, на Фонтанке, 40, в Екатерининском институте служила другая сестра отца, Анна.

Петр получил прекрасное образование. Сначала окончил 3-ю гимназию, где в разные годы учились Дм. Мережковский, П. Струве, В. Набоков (старший), а годом позже — Н. Таганцев, чей брат Владимир стал вместе с Николаем Гумилевым одной из первых жертв большевизма. А затем, в 1897-м, он окончил Институт инженеров путей сообщения императора Александра III. Ему было 19 лет (второй курс института), когда умерла его мать Александра Дмитриевна (ур. Месняева). Это стало первой серьезной утратой в его жизни.

Начиналась его служба инженером-путейцем во вновь образованном частном Обществе Новозыбковского подъездного пути после утверждения в 1897 году Николаем II Устава Общества. Подъездной путь соединял ст. Новозыбков Полесских железных дорог и ст. Новгород-Северский Московско-Киево-Воронежской ж. д. С вводом в эксплуатацию этой 113-верстной железнодорожной линии его назначили управляющим. Управление линии находилось в Новозыбкове, в доме купца Бориса Певзнера на Базарной площади.

В Новозыбкове Юренев провел около восьми лет, за это время в его жизни произошли существенные перемены. Здесь он обзавелся семьей, его супругой стала Екатерина Модестовна[1], у них родилась дочь Любовь.

Помимо профессиональной деятельности Петр Петрович занимался просветительской работой в кружках, организовывал Воскресные школы для рабочих. Этому способствовало наличие в городе широкой культурной прослойки — как купеческой, так и дворянской. В Новозыбкове начался его путь в большую политику. И этот путь был неслучайным.

Петр воспитывался в либеральной среде, приверженцем которой был его отец Петр Александрович. «Среда эта, круг знакомых и ведшиеся в семье разговоры в духе либерализма второй половины прошлого века, предопределили мое будущее политическое мировоззрение», — напишет он в автобиографии. Не меньшее влияние оказал на него старший брат отца Нил Александрович, автор книги «Свободная печать и русская эмиграция» (1889).

В Новозыбкове Петр свел знакомство с предводителем черниговского дворянства Николаем Долгоруковым. Дружеские отношения связывали его и с Алексеем Мухановым, который после Н. Д. Долгорукова стал новым предводителем черниговского дворянства. Оба они придерживались либеральных взглядов. К слову, А. А. Муханов много лет провел при дворе, он был полковником в том полку, в котором служил будущий император Николай II. Лишился же он камергерского звания, опрометчиво послав по случаю рождения цесаревича Алексея поздравление Николаю II с пожеланиями «созвать народное представительство».

Юренев разделял взгляды П. Струве, отошедшего от идей марксизма и начавшего издавать журнал «Освобождение», позже примкнул к возникшей Конституционно-демократической партии (Партия народной свободы), а уже в 1907 году был избран депутатом по ее спискам во II Государственную думу от Черниговской губернии. Только что избранная Дума вошла в конфронтацию с правительством П. Столыпина по большинству законодательных инициатив и была распущена императором. Депутатство Юренева длилось всего 102 дня. После разгона Думы депутаты разъехались по своим местам.

Молодые Юреневы перебрались в Москву и поселились в Малом Козихинском переулке на Патриарших прудах. Отсюда можно было пешком дойти до Тверского бульвара, нового места службы Петра Петровича. Он вошел в состав правления «Московского общества сооружений и эксплуатации подъездных путей в России», одновременно занял должность начальника Технического отделения. Вместе с ним служили братья Михаил и Александр Поляковы, сыновья крупнейшего финансового магната и банкира Лазаря Полякова.

Общество эксплуатировало построенные им линии узкоколейных железных дорог (более 300 км) Рязань — Владимир и Тула — Лихвин (ныне Чекалин). По этим линиям, обслуживавшим местные предприятия, перевозили в основном грузы, но их услугами пользовалось и население.

В то время в Москве появилась идея сооружения метрополитена. Техническое отделение Московского общества подъездных путей предложило свой проект. Но началась Первая мировая война, ни один из предложенных проектов метро не был реализован. Московские власти вернулись к этой теме лишь в 1930-х гг.

Занимаясь служебными делами в Обществе, Юренев не оставлял партийной и общественной работы. В 1911 году он был избран в ЦК партии к.-д., в 1915-м стал членом Московской городской управы, а также состоял членом Главного Комитета Всероссийского Союза Городов (СОГОР). С этой организацией он не разрывал связей до конца своих дней.

Июльские события 1917 года вознесли Юренева на вершину профессиональной карьеры, и это оказалось возможным в большей степени благодаря его партийной принадлежности, чем профессиональному опыту. Для Юренева портфель министра стал доступен только со сменой режима. Ранее ему, как активному деятелю партии кадетов и бывшему депутату распущенной II Государственной Думы, было запрещено занимать в путейском ведомстве штатные должности, на которые требовалось утверждение министра путей сообщения. На частные железнодорожные компании запрет не распространялся.

Став министром, Юренев должен был убеждать сильнейший железнодорожный профсоюз не участвовать в забастовках и не требовать повышения заработной платы, хотя в прошлом в Новозыбкове он сам возглавлял стачечный комитет. В госархивах сохранились документы, адресованные ему в то сложное время: с просьбой о сокращении пассажирского движения во избежание перебоев снабжения армии; с извещением о необходимости усилить доставку продовольствия в район строительства Мурманской ж. д. для предотвращения голода и недовольства среди рабочих[2].

Юренев был личностью деятельной, проявлял инициативу и трудолюбие, но что можно было сделать в ведомстве за столь короткий период в условиях продолжавшейся войны, бесконечной политической чехарды, хаоса и забастовок? Покинул Петр Юренев правительство, подчинившись партийной дисциплине. Впоследствии он так и напишет: «…и ушел из него (Временного правительства. — Л. Д.) вместе с другими министрами к.-д., не желая принимать участие в борьбе против Корнилова»[3]. Петр Юренев стал третьим по счету министром отрасли в составе Временного правительства и возглавлял министерство недолго, с 24 июля по 31 августа 1917 года.

Большевистский переворот и события 1918 года вынудили Петра Юренева, как и многих кадетов, уехать из Москвы. Осенью он прибыл в Харьков, затем в Киев, далее в Одессу и наконец оказался в Екатеринодаре. Все эти перемещения были связаны с его деятельным участием в работе Национального Центра, подпольной антибольшевистской организации.

В Добровольческой армии ему снова довелось заниматься путями сообщений ВСЮР, но вот в состав Особого совещания по решению А. И. Деникина он не вошел: Антон Иванович припомнил Юреневу его левые взгляды и работу во Временном правительстве А. Ф. Керенского. В воспоминаниях В. А. Оболенского о пребывании в армии Деникина на Юге России можно прочитать: «В Ростове я в конце концов получил пристанище в маленькой квартирке, постоянными жителями которой были Н. И. Астров, С. В. Панина и П. П. Юренев, а жителей временных, подобных мне, было великое множество. В четырех маленьких комнатах, на кроватях, на сдвинутых креслах или просто на полу ночевало по 6—12 человек. П. П. Юренев, регулярно уступавший свою кровать кому-нибудь из гостей, сам спал на полу, подстелив под себя свой старый полушубок, и утверждал, что полушубок много лучше кровати»…[4]

С поражением ВСЮР Юренев эвакуировался из Новороссийска с армией П. Врангеля в Константинополь. Вместе с ним уехала его семья и теща, в России остался отец.

В Константинополе он активно включился в налаживание работы Временного Комитета СОГОРа, стал его председателем. Одной из важных задач, которая была решена П. Юреневым совместно с А. Жекулиной и П. Долгоруковым, стало учреждение Русской гимназии в Константинополе. Чуть позже усилиями Жекулиной по согласованию с Чехословацким правительством гимназию удалось передислоцировать в Моравскую Тршебову. А Петр Петрович до своего приезда в Чехословакию в 1921 году успел пожить в Королевстве сербов и хорватов, во Франции и нигде не прекращал общественной деятельности. Так, например, в Париже он стал членом Исполнительного Комитета ЗЕМГОРа.

Переехав в Чехословакию, он не оставлял вниманием общественное движение в эмигрантской среде. Здесь жили многие его соратники и знакомые, с некоторыми его связывала не только принадлежность к одной партии, но и совместная работа или учеба. Достаточно упомянуть такие имена, как проф. П. И. Новгородцев, П. Б. Струве, братья Петр и Павел Долгоруковы, со старшим братом которых, Николаем, Юренев был знаком еще по Новозыбкову. В Праге проживали семьи И. Петрункевича, А. Жекулиной, а также С. В. Панина и Н. И. Астров — с ними Юренева связывала партийная деятельность, работа в Национальном центре и ВСЮР, а также то, что Юренев был товарищем (заместителем) в бытность Николая Ивановича городским головой Москвы в 1917 году.

По согласованию с МИД Чехословацкой республики во главе с Юреневым в Праге был создан Временный Главный Комитет СОГОРа. В его ведении помимо русской гимназии в Моравской Тршебове находились детские сады и ясли, открывшиеся для малообеспеченных семей в 1922 году. Детских учреждений было несколько, и не только в Праге, а еще в Ржевницах, Черношицах, в Уезде-над-Лесы. Жена Юренева, Екатерина Модестовна, работала в детском саду в Голешовицах.

СОГОР также принял на себя обязанность помочь русским студентам получить или продолжить образование в Чехословакии. В общей сложности из Константинополя смогло тогда приехать около 750 молодых людей.

Одним из первых в Чехословакии при поддержке правительства возникло Общество русских инженеров и техников под руководством А. С. Ломшакова. Филиалы Общества открылись в Пльзени и Братиславе. Юренев входил в состав правления Общества и руководил секцией путей сообщения. Он не только курировал деятельность возникшего в Праге Русского высшего училища техников путей сообщения, но и преподавал там ряд дисциплин: «Мосты с графическими упражнениями и проектирование», «Графическая статика с упражнениями» и «Подвижной состав железных дорог».

С созданием в Праге Русского народного университета Петр Юренев вошел в состав первого Куратория, который управлял университетом.

Он часто читал лекции для проживавшей в Праге русскоязычной публики. Темы лекций были самые разнообразные: «Русский язык в эмиграции», «Русская жизнь в картинах русских художников», «Русские беженцы на земле Франции», «Пути России». «Роль железных дорог в мировую войну» — это, пожалуй, единственная просветительская лекция, напрямую связанная с его образованием и специальностью и прочитанная для широкой публики. Разнообразие поднимаемым им тем говорит о прекрасной образованности и интеллекте, умении видеть мир во всем многообразии.

Помимо культурно-просветительских встреч доводилось Юреневу выступать на собраниях, посвященных ушедшим соратникам. В 1925 году такое собрание было организовано в память князя Г. Е. Львова, первого главы Временного правительства. Но особенно потрясла эмигрантов печальная весть о гибели князя Павла Долгорукова, который в 1926 году нелегально проник в Советский Союз, был схвачен чекистами в Харькове и после убийства в Польше посла Войкова расстрелян в июне 1927 года в числе заложников.

В воспоминаниях Петра Долгорукова о том трагическом событии есть такие строки: «В Праге по случаю московского расстрела был созван партией славянских социалистов митинг протеста. <...> От русской эмиграции говорил П. Юренев, указавший прежде всего, что эмиграция не вмешивается в местные партийные споры и он сам, будучи здесь чужим <...> выступает лишь для того, чтобы сказать правду о рабоче-крестьянской власти в России. <...> Правительство, не признающее за рабочими права на стачки, не дающее им свободы слова, расстреливающее крестьян и рабочих, может только прикрываться в своих преступных действиях их интересами. Ложь большевиков давно понял русский народ, теперь ее начинают понимать в Европе»[5].

Петр Петрович входил также в состав Президиума Совещания, созданного в 1927 году под председательством П. Д. Долгорукова для улучшения информационной поддержки русских организаций в Чехословакии. В «Дневнике пражского студента» Н. А. Раевский так описывает одно из многочисленных пражских собраний русской эмиграции: «Вчера вспомнил банкет 2-го (социалистического) и 4-го (демократического) Союзов в честь конференции ОРЭСО, который был устроен апрелем прошлого года в зале Земгора.

Как сейчас помню этот вечер. Мы, провинциальные галлиполийцы, предвидя встречу с эсерами, чувствовали себя немного не в своей тарелке. И в то же время чувствовали, что нужно выдержать примирительную студенческую линию до конца...

На председательском месте — Виктор Чернов, рядом с ним Шредер, за ним проф. Ломшаков, за средним столом, примыкавшим к черновскому месту, — Лебедев (морской министр Керенского), напротив него — Борис Неандер с женой; за главным столом — Аргунов, Маслов, Гуревич, Прокопович, Юренев. Жаль, я забыл уже многих из бывших министров разных республик, которые собрались вместе с нами и профессорами типа Ломшакова»[6].

Эта запись Н. Раевского — точная характеристика состояния русской эмиграции: партийные разногласия уступают место сотрудничеству, примиренчеству. За одним общим столом эмиграции — социал-революционеры, конституционные демократы, врангелевцы и пр. Перспективы того, что большевизм вот-вот рухнет, становились призрачными, зато семья, друзья и соратники, умение устроиться в новых обстоятельствах и выжить — это было самое ценное, что оставалось русским в эмиграции и что во многом ее объединяло. К тому же партия кадетов переживала раскол на «правых» и «левых», кто-то ушел в «сменовехоцы», кто-то ратовал за возвращение в Россию.

Проживая в Праге, Юренев часто ездил по делам, в том числе и по партийным, в Париж. В конце концов Франция оказалась притягательнее, чехословацкое правительство постепенно сокращало финансовую поддержку эмиграции, и в 1929 году Юреневы переехали во Францию окончательно. Ни на минуту не оставляя партийной или общественной деятельности (железная дорога как сфера приложения сил давно отошла на второй план), он решился на кардинальный шаг: в 1931 году арендовал в Нормандии ферму и занялся сельским хозяйством. Но в Чехословакии после отъезда он бывал неоднократно. Один из его приездов, в 1934 году, был связан с кончиной его давнего друга и товарища Николая Астрова.

Жизненный путь Петра Юренева был не просто чередой событий, а отражением его глубоких убеждений. Будучи воспитанным в либеральной среде, он пронес эти ценности через все метаморфозы своей жизни: от успешного инженера до министра Временного правительства; от политика до видного деятеля эмиграции. Он был человеком, не чуравшимся тяжелого физического труда, будь то работа на сельской ферме, стирка белья или служба сторожем. Ему как хранителю архива парижского ЗЕМГОРа пришлось уничтожить значительную его часть с тем, чтобы архив не попал в руки нацистов в период оккупации Франции. Можно только представить, какие чувства им владели, когда он переживал эту утрату, хотя это и были документы! Возможно, он ничего не знал о судьбе своего отца, оставшегося в России.

После смерти Петра Петровича Юренева его старинный приятель В. А. Оболенский написал: «Судьба его не пожалела, но под этими ударами судьбы он сохранил свою личность и свои усвоенные еще с детских лет убеждения. <...> Его недюжинный ум и большие способности скрывались за его исключительной скромностью и полным отсутствием самомнения <...> свойственную ему волю он направлял не на подчинение других, а на самого себя, сдерживая свои страсти и сокращая свои потребности»[7].

При подготовке материала использованы источники:

Běloševská L., ed., Hašková D., Djusembajeva G., Kopřivová A., Larionova J., Lukina J., Ljubimova T., Jančárková J. Kronika kulturního, vědeckého a společenského života ruské emigrace v Československé republice. Praha, 2000.

Hašková D., Kopřivová A., Běloševská L., Jančárková J., Gagen S. Osobnosti emigrace z území Ruské říše v meziválečném Československu. Praha, 2023.

***

[1] Екатерина Модестовна Юренева (ур. Верт, 1877—1965) ― педагог. Давала уроки пения. Входила в состав Педагогического бюро в Чехословакии.

[2] Письмо главноуполномоченного по топливу К. В. Кирша министру путей сообщения П. П. Юреневу с просьбой о сокращении пассажирского движения в связи с ухудшением снабжения железных дорог топливом. Не позднее 21 августа 1917 г. НЭБ (эл. ресурс).

Представление начальника работ по постройке Мурманской ж. д. В. В. Горячковского министру путей сообщения П. П. Юреневу о необходимости срочной доставки продовольствия в район постройки Мурманской ж. д. для предупреждения наступающего голода среди рабочих. НЭБ (эл. ресурс).

Мурманская железная дорога была построена как «времянка» к концу 1917 г. Ее строительство позволяло союзникам обеспечивать снабжение русской армии. В 1918 г. была возможность передислоцировать по Мурманской ж. д. чехословацких легионеров во Францию на Восточный фронт, однако этой идее помешало заключение большевиками сепаратного Брестского мира с Германией.

[3] Автобиография П. П. Юренева. ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 1. Д. 65 (копия в распоряжении автора).

[4] Оболенский В. А. Моя жизнь. Мои современники // litresp.ru/chitat/ru/%D0%9E/obolenskij-vladimir-andreevich/moya-zhiznj-moi-sovremenniki.

[5] Долгоруков П. Д. Великая разруха. Воспоминания основателя партии кадетов. 1916—1926. История России. Примечания Петра Долгорукова // statehistory.ru/books/Pavel-Dolgorukov_Velikaya-razrukha--Vospominaniya-osnovatelya-partii-kadetov--1916-1926/34

[6] Раевский Н. А. Дневник пражского студента. ГАРФ. Ф. Р-5840. Оп. 1. Д. 18 (фрагмент «Дневника» в распоряжении автора).

[7] Оболенский В. А. Памяти П. П. Юренева. Новый журнал. 1946. № 12.