В совокупности общее число активных партизан, сражавшихся с оружием в руках на протяжении почти двенадцати месяцев на Тамбовщине и сопредельных к ней территориях, историки оценивают в 40-50 тыс. человек (с учетом потерь, пополнений и т. д.).

Главная причина восстания заключалась в долго назревавшем протесте сельского населения, включая хлеборобов-середняков, против фиктивной роли Советов, контролировавшихся ленинцами, и дискриминационной системы выборов в РСФСР[3], мобилизаций, преступлений бойцов продовольственных отрядов, грабивших села и деревни, насаждения убыточных хозяйств коллективного землепользования, а также против непомерной хлебной разверстки в 11,5 млн пудов, наложенной в 1920 году на Тамбовскую губернию, юго-восточную часть которой поразила сильная жара. При этом для Тамбовского, Кирсановского и Борисоглебского уездов, наиболее пострадавших от засухи, доля обязательных поставок государству составила 46 % от общего объема губернской хлебосдачи, в то время как для девяти других уездов — 54 %. Стихийному восстанию предшествовала нелегальная работа в губернии по созданию конспиративных ячеек и сплочению единомышленников со стороны участников эсеровского подполья, но было бы преувеличением считать, что партия социалистов-революционеров (ПСР) сыграла главную роль в организации антибольшевистского выступления. Еще менее убедительны чекистские версии о конспиративной работе группы офицеров («золотопогонников») Русской армии генерал-лейтенанта барона Петра Врангеля, прибывших на Тамбовщину из Крыма в качестве эмиссаров Штаба Главнокомандующего.

 

№ 1. Из оперативной сводки начальника продотряда губ[ернскому] прод[овольственному]комиссару о ходе реквизиции хлеба в Козловском уезде, 16 февраля 1920 г.

 

За 7 февраля 1920 г.[4]

 

Крестьяне противятся вывозить хлеб и категорически отказываются, говоря, что «хлеба у нас нет, и что хотите, то с нами и делайте, а хлеба мы вам не дадим». Тогда красноармейцы с агентами у всех, отказывающихся вывозить хлеб, производят обыски. При обыске у крестьян обнаруживают хлеб, который нами конфискуется и отправляется на ссыппункты без оплаты. Здесь, в Песчанском районе, большинство из волостей ведут себя крайне вызывающе и не желают исполнять хлебную государственную разверстку. Но красноармейцы прилагают все усилия к тому, чтобы взять тот хлеб, который запрятан в закрома богачей[5].

 

№ 2. Из доклада сотрудника политбюро при Борисоглебской милиции Богомолова… 30 апреля 1920 г.

 

В Туголуковской волости сбор государственной хлебной разверстки в это время не производился, а вырабатывалась разверстка, разбивая население по категориям, на три категории: на кулаков, бедняков и середняков. Работа начнется, наверное, с 3 мая. В это время в Туголуковской волости находился отряд по борьбе с дезертирством, под руководством начальника отряда Василия Михайловича Плещеева, который действовал, согласно заявлений гр[аждан] Туголуковской волости, незаконно и преступно. Во время обысков этим отрядом забирались вещи, не составлялось никаких протоколов и не давалось никаких расписок на отобранное имущество, а где составляли, то не вписывали все вещи, которые забирались. Граждане избивались плетками красноармейцами этого отряда, кроме всего этого, над женщинами безобразничали, по заявлению одной женщины, которая была изнасилована. Все конфискованные и отобранные лошади, вместо того чтобы использовать их для обработки обсеменения полей, на лошадях этих только что раскатываются галопом красноармейцы этого отряда и загоняют лошадей. В общем масштабе Туголуковской волости население, граждане так напуганы этим отрядом, что жители боятся входить в разговор с незнакомым человеком[6].

 

№ 3. Из протокола заседания Усманского у[ездного]исполкома… 23 мая 1920 г.

 

[Пункт] 5. Весь продотряд № 4, ввиду бесчинств, производимых последним, выражающихся в пьянстве, игре в карты, битье прикладами, шомполами, плетками ни в чем не повинных [граждан], ничем не вызванных выстрелах, предложении крестьянским женщинам о вступлении в половые сношения, отборе у местного населения белья и платья — признать неблагонадежным, вызывающим контрреволюцию и подлежащим расформированию, о чем и просить губисполком и губвоен[ный] ком[иссариат][7].

 

№ 4. Из Информационных сводок уездных политбюро о политическом положении… июнь — июль 1920 г.

 

№ 31. Тамбовский уезд, за 15—30 июня 1920 г.

Позднее 30 июня 1920 г.

§1. Отношение к Коммунистической партии крестьянства довольно печальное. Перед глазами этого сословия партия почти потеряла весь авторитет, который она имела раньше. Объяснить это можно лишь тем, что работа партии среди крестьянства проходит очень слабо и отсутствует всякое развитие понимания о Коммунистической партии.

 

№ 33. Усманский уезд, 20 июля 1920 г.

 

Попы среди крестьян распускают слухи о том, что Соввласть существовать будет только 42 месяца, а потом наступит монархическое правление. 5 месяцев будет производиться поголовная вырезка коммунистов, а после этого наступит хорошая райская жизнь. Политбюро со своей стороны приняты меры к изловлению попов, брошены надежные осведомители, ведется слежка[8].

 

№ 5. Из письма крестьянки села Темяшево Алгасовской волости Моршанского уезда Елены Юркиной — мужу Даниилу Юркину, служившему на артиллерийском складе 4-й армии Западного фронта РККА во время боевых действий против Польши, 8 августа 1920 г.

 

Дорогой мой супруг, приезжай хоть на три дня, иначе я должна здесь пропасть. Еще я тебе пишу, твои братья разделились и меня не приняли, и ничего мне не дали, а пойдешь куда-либо к соседям, что да либо скажешь, только и слышишь, «твой муж красноармеец, грабитель», также и в [сель]совет придешь, в совете сидят деревенские мужики, дезертиры все, что у них станешь просить, они на меня ругаются, выгоняют и ничего не дают, не обращают никакого внимания. Красноармейцам ноль внимания, красноармеец — это грабитель, они нашу кровь пьют. В нашем селе шестьсот домов, а служат только тридцать человек в Красной Армии. На семьи красноармейцев не смотрят здесь и считают нашего брата хуже собаки, потому что наши мужья служат[9].

 

19 августа 1920 года в волостном селе Туголуково Борисоглебского уезда около пятидесяти дезертиров, скрывавшихся от мобилизации, напали на продотряд. Одновременно началось импровизированное объединение других вооруженных групп в более крупные формирования партизанского типа, опиравшихся на поддержку большей части сельского населения. 21 августа под волостным селом Каменка Тамбовского уезда крестьяне при поддержке молодых уклонистов численностью до 150 человек разбили крупный отряд по борьбе с дезертирством, подкрепленный продотрядчиками. На сходе в Каменке эсер Григорий Плужников — участник Первой революции 1905—1907 гг. и политзаключенный царского времени — объявил о восстании против коммунистов и продразверстки. В окрестные села и деревни отправились гонцы с извещениями о начале вооруженной борьбы с ленинцами и советскими активистами. Первым руководителем каменских повстанцев стал бывший офицер, «военспец» Александр Чекалов (Богуславский), ранее служивший в Красной армии в должности помощника военного коменданта Тамбова.

24 августа разраставшееся движение фактически возглавил эсер и бывший начальник Кирсановской уездной милиции Александр Антонов, перешедший на нелегальное положение в 1918 году[10] и снискавший широкую известность как защитник крестьянских интересов[11]. Он прибыл в район Каменки из кирсановских лесов с конной дружиной в 500 бойцов, хорошо знал театр военных действий, владел запасами оружия и боеприпасов, накопленными на протяжении предыдущих лет, а также располагал в густонаселенной губернии широкой сетью преданных информаторов. Каменцев поддержали хлеборобы соседних волостей Борисоглебского и Кирсановского уездов.

 

№ 6. Из записи разговора по прямому проводу начальника оперативного штаба при губЧК по подавлению восстания[12] Владимира Благонадеждина с секретарем губЧК Куликовым… 29 августа 1920 г.

 

[Благонадеждин]: Ввиду участия поголовно всех граждан в восстаниях, разгромах советских хозяйств[13], аппаратов и убийствах советских, партийный работников, приговоры над которыми всеми селениями на сходах [проводят] под лозунгами «Смерть коммунистам!», «Да здравствует Врангель!»[14], и не[смотря] в данное время на присутствие большого числа наших войск, названные селения[15] все-таки всеми силами помогают банде, запертой в кольцо наших войск, и способствуют поддержанию ее существования и процветания в виде новых организаций групп бандитов. Мы находим, что только суровой революционной мерой можно раз и навсегда уничтожить гнезда бандитов, являющихся детищами названных селений, а потому передаю для санкции губисполкома приказ № 5 начальника боевой участка.

«28 августа в 12 часов. Приказываю в селах в течение 48 часов: Верхоценье, Понзари, Степановка, Ржакса поселок и село, Серединвка, Каменка, Александровка, Недобровка, Пановы Кусты, Афанасьевка, Протасовка, Тимофеевка, Чакино, Уварово, Графская, Михайловка, Ивановка, Глазово, Карсевка, Ермиловка — произвести полную конфискацию имущества всех граждан. Арестовать всех граждан — мужчин этих сел от 16 до 40 лет — и направить на принудительные работы и в ревовоентрибунал. Произвести суровую революционную расправу с соучастниками бандитов. Принять этот приказ как руководящий для полного уничтожения названных районов селений, являющихся гнездами бандитов. Приказ провести в жизнь со всей революционной суровостью, ни перед чем не останавливаясь. Революционному военному трибуналу с энергичной и свойственной ему суровостью наказать виновных, зверски проливавших кровь красноармейцев, коммунистов и советских работников, особенно необходимых в напряженной борьбе пролетарской революционной республики[16] в борьбе с ее классовыми врагами. Начальник боевого участка Шикунов. Начальник оперативного штаба Благонадеждин».

[Куликов]: Скажите, эта мера после санкции, если таковая будет, будет применена только по отношению [к] соучастникам восстания или поголовно ко всему населению этих сел?

[Благонадеждин]: Поголовно [ко] всему населению, так как в этих селах все активно участвовали и еще теперь участвуют. Эти села нужно стереть с лица земли.

[Куликов]: Хорошо. Этот приказ выношу на обсуждение губкома и губисполкома[17].

 

№ 7. Из приказа[18] временно исполняющего должность председателя губЧК Федора Трасковича[19] о карательных мерах… 31 августа 1920 г.

 

№ 1-483/с,

г[ород] Тамбов

 

По отношению к селениям, в которых граждане будут замечены в участии в бандитских выступлениях или укрывательстве бандитов, провести беспощадный красный террор.

Приказывается в таких селениях брать заложников — членов семейств из тех семей, члены которых примкнули к бандитам или им способствовали, заложниками брать граждан от 18 лет, не считаясь с их полом. Объявить населению, что в случае, если бандитские выступления будут продолжаться, заложники будут расстреливаться.

Имущество таких граждан конфисковать полностью.

Здания, занимаемые ими, сносить, а в случае невозможности — сжигать.

Бандитов, застигнутых на месте преступления, расстреливать.

Объявить также, что, согласно решения президиума губисполкома, селения, замеченные в участии в бандитских движениях, будут обложены чрезвычайными продовольственными контрибуциями, за неисполнение которых будут конфисковываться все земли и все имущество всех граждан.

Последние в принудительном порядке будут выселяться: взрослые мужчины и женщины — в лагерь принудительных работ, малолетние — в детские дома до конца гражданской войны[20].

 

В начале сентября в районе волостного села Хитрово Тамбовского уезда активизировалась повстанческая группа бывшего вахмистра Ивана Матюхина — и с сентября антибольшевистское сопротивление на Тамбовщине (с сельским населением более чем в 3,3 млн человек) стало приобретать партизанский характер. Попытки местных властей во главе с секретарем губкома РКП(б) Николаем Райвидом, председателем губисполкома Александром Шлихтером и председателем губЧК Федором Трасковичем подавить восстание результата не дали, несмотря на карательные меры, объявленные в приказе от 31 августа.

 

№ 8. Из оперативной сводки о положении на местах штаба войск по ликвидации восстания при губЧК, 5 сентября 1920 г.

 

Сампурский район. <…> Нашими частями занят совхоз «Громок», Осиново-Лозовка, совхоз Ивановский и продолжается преследование бегущего противника. Численность банды в этом районе около 500 человек вооруженной пехоты и 30 всадников при одном пулемете. После отхода банды группируются в селе Верхоценье и южнее к Чакино. Участвовавшие в банде в возрасте от 18 до 45 лет большинство крестьян из окрестных сел. У бандитов имеются флаги с лозунгами: «В борьбе обретешь ты право свое!», «Да здравствует Союз трудового крестьянства!», «Верный путь к освобождению от большевистского произвола». Главарями ведется провокационная агитация о занятии Тамбова, порохового завода, бегстве коммунистов, подходе отовсюду дезертиров и прочее[21].

 

№ 9. Из разговора по прямому проводу председателя губЧК Федора Трасковича и секретаря губкома РКП(б) Николая Райвида[22]… 8 сентября 1920 г.

 

Траскович: — Ты обязательно должен быть здесь[23]. Мне одному тяжело. Эсеры прислали в президиум губисполкома анонимку, в которой требуют снять красный террор, на что дают три дня сроку. В случае неисполнения объявляют свой террор по отношению к коммунистам, жидам, в частности Шлихтеру, мне, тебе, Збруеву, Шикунову и всем остальным товарищам, уверяют, что нам не помогут никакие курсанты, присланные войска, ни машины с пулеметами. А на это что ты скажешь?

Райвид: — Волков бояться — [в] лес не ходить[24].

 

10 сентября губернский штаб командующего войсками Тамбовской губернии возглавил бывший штабс-капитан и «военспец», латыш Юрий Аплок[25] — начальник внутренних войск Орловского военного округа. 18 сентября в Кирсановском уезде его подчиненные первым сожгли село Золотовка, жители которого накануне обстреляли разъезд, убив двух красноармейцев. По сообщениям современников, в Тамбовском уезде большевики снесли артиллерией села Коптево, Хитрово и Верхне-Спасское.

 

№ 10. Из доклада начальника штаба военизированной охраны (ВОХР) бывшего полковника и «военспеца» Вячеслава Пермякова — заместителю председателя Революционного Военного Совета Республики Эфраиму Склянскому о начале и причинах крестьянского восстания… [не ранее 26 сентября 1920 г.]

 

Когда банда Антонова выступила открыто, то она сейчас же была поддержана местным населением, вооружившимся холодным оружием, которое оказалось под руками.

Местной властью тотчас же был организован Военный совет и брошены силы на подавление восстания. Но восстание перебрасывалось с одной группы деревень на другую, легко уходя от наших сил и все больше и больше увеличивая силы восставших. Оказалось необходимым перейти к организованной и систематической борьбе с противником, для чего мною и Главкомом командование всеми вооруженными силами Тамбовской губернии было объединено в руках начсектора ВОХР Орловского [военного округа] т[оварища] Аплока, к моменту вступления которого в командование, 10—11 сентября, восставшие определялись в 15—20 тыс.[26]

Товарищем Аплоком вся наша вооруженная сила была постепенно сведена в боевые единицы — сначала батальоны, потом полки и наконец группы. Были учтены имеющиеся вооруженные силы губернии, оружие, организована охрана военных пунктов, продовольствия и т. д.

К моему приезду в Тамбов 26 сентября т[оварищем] Аплоком повстанческое движение, кроме основной банды Антонова, было уже частью разбито, частью взято в плен и частью рассеяно, вся же остальная восставшая масса успокоилась и занялась обычным трудом[27].

 

Однако вопреки оптимистическим заявлениям «военспеца» Пермякова боевые действия, несмотря на назначение Аплока, вкупе с абсолютным техническим превосходством большевиков, шли с переменным успехом. Повстанцы удачно маневрировали, совершали стремительные рейды, иногда по 60—100 верст в сутки, и постепенно наращивали силы.

Советская сторона несла ощутимые потери.

Так, например, до конца 1920 года только убитыми аппарат Тамбовской губЧК потерял до 40 % личного состава, а губернская парторганизация — до восьмисот коммунистов. Рассеивание крестьянских отрядов в ходе прямых боестолкновений совсем не вело к ликвидации восстания, о чем неоднократно сообщалось в бодрых донесениях, так как антоновцы быстро собирались в других местах, уничтожали продотряды и органы управления в сельской местности. Кратковременно им удавалось занимать разные пункты — железнодорожные станции Инжавино, Иноковка и другие. При необходимости отдельные группы конных партизан быстро уходили на территории Воронежской и Саратовской губерний, а затем возвращались обратно.

 

№ 11. Из записки по прямому проводу представителя ВЧК Громова, членов губернского Военного совета Федора Трасковича и Николая Райвида заместителю председателя ВЧК Ивану Ксенофонтову, 1 октября 1920 г.

 

Восстание белоэсеровских банд в Тамбовском, Кирсановском и Борисоглебском уездах продолжается, имея тенденцию захватить новые эсеровские районы губернии. Направленные на подавление банд войска имели ряд упорных столкновений с бандами, часть коих разбита, в некоторых случаях наши войска отступали, будучи разбиты. В боях расстреляно много патронов, часть из них оказалась негодной, ибо патроны набиты более чем наполовину ватой, об этом начато следствие. В настоящее время все запасы патронов иссякли, так что в случае возникновения восстания в других районах стрелять нечем. Сообщаем, что в некоторых местах наши войска отступали из-за отсутствия патронов[28].

 

№ 12. Из доклада политбюро Кирсановского уезда в губЧК о развитии повстанческого движения в уезде, 29 октября 1920 г.

 

Особенно сочувственно к антоновскому выступлению отнеслось население волостей: Паревской, Курдюковской, Калугинской, Трескинской, Золотовской и Рамзинской.

Население этих волостей по социальному положению составляется из середняков и бедняков крестьян и небольшой группы кулаков, сорганизованных между собой, влияние которых на население было огромным. Бандитское выступление организовано почти из крестьян этих сел. Тяготение их к бандитам и активное участие в выступлении объясняется тем, что в этих волостях еще во времена керенщины[29] были организованы эсеровские ячейки, которые долго вели агитационную работу и вполне подчинили своему влиянию массы. С провалом эсеров ячейки распались, но отдельные члены продолжали существовать и поддерживать это влияние. Противодействующей агитации население почти не видело, т[ак] к[ак] в силу непосредственной близости бандитских гнезд к данным волостям, никакой советской агитации там не велось, а сочувствие к бандитам объясняется тем, что они всегда выступали якобы защитниками крестьянства. Если, например, являлся представитель власти для проведения разверстки или еще за чем-либо, то он неизбежно погибал от рук бандитов. Таким образом, за все время в южном районе убито около 200 человек коммунистов. Вот почему, когда Антоновым было сделано выступление, они примкнули к нему. Для них заманчив был лозунг «Да здравствует Учредительное собрание!», который выставлялся восставшими в селе Степановке и Березовке Борисоглебского уезда. Бандиты выставили флаг с надписью: «Да здравствует Учредительное собрание, бей коммунистов!» <…>

Подводя итог борьбы с бандой, можно сказать, что она обошлась нам приблизительно в 150 жертв, из какового числа 50 коммунистов. Бандитам она стоила человек 900 убитых да 100 арестованных, отправленных кирсановской военно-следственной комиссией в губчека и тамбовский опер[ативный] штаб. Отпущено за недоказанностью 200 человек и 20 человек убиты при попытке к бегству. 23 человека отправлено в губчека — политбюро. 37 человек освобождены за недоказанностью. Из главарей восстания никто не арестован[30].

 

В начале ноября под влиянием драматических событий, происходивших на Тамбовщине, на юге Воронежской губернии началась повстанческая борьба под руководством бывшего краскома Ивана Колесникова, в чьем распоряжении находилось до 3 тыс. бойцов.

 

Продолжение следует

 

   ****

 

[1] Второй по хронологии и наиболее значительной по размаху крестьянской войной стало Западно-Сибирское восстание, начавшееся в феврале 1921 г. в Ишимском уезде Тюменской губернии в ответ на конфискации семенного зерна и продолжавшееся до 1922 г.

[2] В ноябре 1917 г. термин «военный коммунизм» использовал социолог и философ А. А. Богданов, оппонировавший ленинцам. С точки зрения мыслителя, его отличали «паек солдатских семей, регулирование потребления», «нормировка сбыта, производства». В 1921 г. Ленин использовал богдановский термин для обобщенного названия большевистской системы чрезвычайного управления государством и хозяйством, существовавшей в РСФСР в 1918—1921 гг.

[3] 10 июля 1918 г. на V съезде Советов большевики приняли первую Конституцию РСФСР, в соответствии с которой на советские съезды одного депутата направляли 25 тыс. избирателей от городских Советов и 125 тыс. — от губернских. Таким образом, один голос рабочего приравнивался к пяти голосам крестьян, относившихся по марксистской схеме к представителям мелкой буржуазии. Тем самым исключалось ее влияние на исход выборов и состав депутатов в Советах.

[4] В этот день иркутскими большевиками были расстреляны Верховный правитель России адмирал А. В. Колчак и председатель Совета министров кадет В. Н. Пепеляев.

[5] № 20 // Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1919—1921 гг. («Антоновщина»): Документы и материалы. Тамбов, 1994. С. 41.

[6] № 25 // Там же. С. 44—45.

[7] № 27 // Там же. С. 46.

[8] № 29—33 // Там же. С. 47.

[9] № 36 // Там же. С. 56.

[10] На нелегальное положение начальник Кирсановской уездной милиции А. С. Антонов и его подчиненный, милиционер 3-го района П. М. Токмаков перешли в августе 1918 г. Все предыдущие месяцы в южных и юго-западных районах уезда Антонов при помощи надежных помощников создавал тайники с оружием для ведения партизанской борьбы. После ухода в подполье он провел три месяца в Поволжье, где безуспешно пытался наладить связи с товарищами по партии, а затем вернулся в родные места и приступил к формированию боевой дружины.

[11] Еще 7 июня 1918 г., будучи начальником уездной милиции, А. С. Антонов докладывал: «К реквизициям хлебов по селам зажиточное крестьянство относится недоброжелательно. Большинство из них прячут хлеб всякими способами, вплоть до зарытия его в землю. Наблюдается массовый наплыв мешочников из Москвы, Рязани [и] других городов».

[12] В Моисеево-Алабушской волости Борисоглебского уезда.

[13] Сельскохозяйственных коммун и т. п. объединений, насаждавшихся с 1918 г.

[14] Редкий источник, в котором упоминается о симпатиях тамбовских повстанцев к Главнокомандующему Русской армии. Ее войска в тот момент вели тяжелые бои за Каховский плацдарм, более чем в тысяче километров от Борисоглебского уезда. Отметим, что источник составлен чекистом.

[15] Ржакса, Моисеево и др.

[16] При доле населения пролетариата в РСФСР примерно в 8,5 %.

[17] № 38 // Крестьянское восстание в Тамбовской губернии… С. 57.

[18] Возможно, что настоящий приказ стал результатом обсуждения в вышестоящей инстанции проекта, который цитировался в предыдущем источнике.

[19] Во время «ежовщины» репрессирован органами НКВД и осенью 1938 г. из Бутырской тюрьмы ГУГБ НКВД (Москва) этапирован на Дальний Восток, в Севвостлаг НКВД в знаменитом «мандельштамовском» эшелоне вместе с др. заключенными.

[20] № 40 // Крестьянское восстание в Тамбовской губернии… С. 58.

[21] № 44 // Там же. С. 61.

[22] Во время «ежовщины» расстрелян органами НКВД в 1937 г.

[23] Н. Я. Райвид находился в отъезде.

[24] № 46 // Крестьянское восстание в Тамбовской губернии… С. 63.

[25] Во время ежовщины в звании комдива арестован (1937) и расстрелян органами НКВД в 1938 г.

[26] Для сравнения: численность боевого состава войск Русской армии генерал-лейтенанта барона П. Н. Врангеля в тот момент не превышала 30—35 тыс. чинов.

[27] № 45 // Крестьянское восстание в Тамбовской губернии… С. 61.

[28] № 50 // Там же. С. 66—67.

[29] При Временном правительстве в 1917 г.

[30] № 55 // Крестьянское восстание в Тамбовской губернии… С. 69, 71.