Эван Дара. Постоянное землетрясение

«Постоянное землетрясение» (пер. Елизаветы Рыбаковой) — последний на сегодняшний день роман американского писателя-постмодерниста Эвана Дара, о котором — писателе — никто ничего не знает. Известно, что Эван Дара — псевдоним и что человек, скрывающийся за таким именем, не читал «Распознавания» Уильяма Гэддиса, хотя именно с этим писателем его и сравнивают. На сайте издательства Aurora, принадлежащего писателю, про роман «Постоянное землетрясение» написано: «На острове, возможно, в Карибском море, молодой человек — одинокий и выносливый — борется с постоянной нестабильностью. Его остров сотрясает землетрясение, которое длится уже несколько месяцев, и нет никаких признаков того, что что-то изменится…» И, в общем, лучшей аннотации не придумать. Стоит только отметить, что основную часть этого более чем трехсотстраничного романа занимает описание переживаний человека, в мире которого происходит в буквальном смысле нескончаемое землетрясение, и его попыток, не всегда удачных, приспособиться к новым условиям жизни. У человека есть цель — кроме того, что он просто выживает, он стремится к мифическому оазису устойчивости, и это путешествие — основной сюжет книги. Человека преследуют воспоминания из нормальной — и тоже уже до некоторой степени мифической — жизни, и создается впечатление, что прошлое никак не может повлиять на настоящее… ну, до поры (хотя и тут тоже неясно). После выхода эту непростую книгу сравнивали с текстами Беккета, потому что избранный стиль повествования требует «абсолютной преданности форме и литературному почерку»: «Только писатель, находящийся вне традиционных издательских схем, может иметь смелость на такую попытку». Книга, в буквальном смысле сбивающая с ног, вышла в атмосфере какого-то звенящего молчания. Будет обидно, если вы ее пропустите.

Издательство Polyandria NoAge, Москва

Дарья Трайден. Грибные места

Не будучи крупным — да и вообще каким бы то ни было — специалистом в автофикшн, а будучи просто заинтересованным читателем, хочу отметить, что за последнее время в русскоязычной литературе подросли те, кто пишет под воздействием прочитанных книг, изданных, условно говоря, героическими No kidding press — именно это издательство в свое время открыло нам лучшие образцы переводного автофикшна от бесконечного количества текстов Анни Эрно до I love Dick Крис Краус и так далее. И вот мы становимся свидетелями того, как количество переходит в качество, а бесконечное пережевывание собственных травм (ни в коем случае не хочу обесценивать эти переживания, но мы все же говорим здесь о литературе, а не о сеансах психологической помощи) перерождается в интереснейшие образцы именно что литературы. Не буду перечислять все, но вот только что получил очередные новинки моего любимого беларуского издательства «Мяне няма» (Варшава), так что поговорим о «Грибных местах» Дарьи Трайден. Используя довольно простой прием — покупка и ремонт деревенского дома как попытка эскапизма, бегство от неразделенной любви, — авторка в этой книге не только пишет какие-то важные и правильные слова о любви, одиночестве и, что все еще необходимо для современного, в большей степени женского автофикшна, собственном теле, но прорабатывает и, так сказать, литературную составляющую текста. Как и во всей новой беларуской литературе, которую я читаю (а я стараюсь ее читать по мере поступления), в этой книге восхищает работа со словом, тактичность высказывания и тонкий психологизм — там, где и, собственно, фактуры было бы достаточно. В обрывочном повествовании, когда текст прыгает с темы на тему даже в пределах небольшой главки, считывается растерянность на грани истерики — но не за гранью ее, попытки пересобрать себя в ситуации рухнувшей любви перерастают в попытки пересобрать собственную биографию (здесь на помощь приходят воспоминания, не всегда реальные, но какая разница), и выстраивание своей идентичности — беларуской ли, женской ли, человеческой вообще — идет параллельно выстраиванию новой жизни в пусть и старом, но ремонтируемом и — да, перестраиваемом доме. «Категории унижения и достоинства в том виде, в каком мы их знаем, произведены мужчинами. Из этого следует, что унижение в любви для мужчины невозможно — мужское любовное страдание трагично, и разрыв между иллюзией и реальностью лишь усиливает трагедию. Любовное унижение женщины повсюду. Разрыв между воображаемым и наличным унизителен, настойчивость безумна, первые шаги разят отчаянием — в общем, женщина должна держать себя при себе, не создавать ситуацию любви без запроса. Но я вижу здесь не унижение, а величие. Зависимость, подвергнутая рефлексии, определяет тон письма, а одержимость становится оптикой анализа…» И отдельной болезненной темой — рефлексия о том, что все уехали, а ты осталась: в «Грибных местах» нет ни слова о протестах и о катастрофе, постигшей Беларусь, вернее, эти слова вшиты в само повествование, катастрофа и боль разлиты в воздухе, которым дышит авто-героиня книги — чтобы эти слова были услышаны, их не обязательно проговаривать вслух.

Издательство «Мяне няма», Варшава

Енню Вал. Ненавидеть Бога

Простите, сначала два слова о тяжелой музыке. Итак, блэк-металл-сцена Норвегии — это отдельный разговор, долгий и мрачный, включающий клуб Helvete («Ад»), несколько убийств, поджоги церквей, слухи о человеческих жертвоприношениях, мрачных классиков Mayhem и Darkthrone и более лиричную, хоть и не менее злую группу Shellyz Raven, появившуюся в самом конце девяностых и тяготевшую к готике, но корнями все равно уходящую в блэк-металл. Вокалисткой этой не самой популярной группы была юная Енню Вал, которая довольно быстро отошла в собственных музыкальных предпочтениях от тяжелого рока и начала делать альтернативный поп, альтернативный фолк и то, что принято называть spoken word. Но боевая и раскрашенная в черный цвет юность не оставила Енню, и в 2018 году она написала книгу «Ненавидеть Бога» (Å hate Gud), которая в английском переводе стала называться Girls Against God и под этим же названием, хоть и в переводе с норвежского, вышла на русском (лишившись большой буквы «Б») — «Девочки против бога» (пер. А. Орловой). В аннотации написано, что это «роман о писательстве, музыке и ненависти», но это вранье, никакой это, конечно, не роман. Позволю себе нагло заявить, что за десятилетия, прошедшие с момента появления первой книги Анни Эрно, автофикшн оформился в отдельный жанр, так вот «Девочки против бога» — это и есть классический и уже, чего греха таить, начинающий надоедать автофикшн, только сильно улучшенный с помощью блэк-металла. Блэк-металл своей черной кровью питает эту книгу, которая повествует о юности трех подруг, по подростковому обыкновению бросающих вызов окружающей буржуазной действительности. Буржуазная действительность по-норвежски — это протестантизм, книги Гамсуна и национальные блюда, одно описание которых приводит в трепет. И, так как юность героинь книги идеально попадает на период расцвета блэк-металлической сцены этой благополучной и тихой страны, бунт сопровождает скрежет электрогитар и вопли играющих (или не играющих?) в сатанизм длинноволосых парней в татуировках. Подпитываемая агрессивной музыкой (и софт-порно) ненависть распространяется в том числе на язык — вернее, на южно-норвежский диалект, на котором говорят в регионе Серланн, и об этом хочется думать отдельно (потому что мы много говорим о национальном языке как способе самоидентификации, о возрождении угнетенных имперскими веками языков, здесь же происходит обратное, и об этом наверняка тоже есть книги, просто мне они пока не встретились). К слову, о софт-порно — главная героиня, которая, конечно, и есть сама Енню Вал, смотрит софт-порно, но рассуждает о хардкоре и даже пытается проследить развитие (или, наоборот, закат) порно от «Глубокой глотки» к современным выхолощенным фильмам, в которых нет драматургии, потому что, если упрощать, член на экране изначально находится в эрегированном состоянии: «Современное хардкорное порно другое, более пуританское и американское, евангелистское. Оно отражает протестантское христианство. Хардкор после расцвета в 70-х становится все более коммерческим, гладким и плотным. Громадные пенисы всегда выглядят эрегированными. Это эффективно и малобюджетно, это чистый холст, малое количество действий и меньшее количество последствий…» И еще: «Эстетика хардкорного порно похожа на логику евангелистского мировоззрения. Похоть, табу и вина (Святая Троица, Тринити) становятся объектами фетиша. В хардкоре нет людей, которые хотят друг друга, желание вызывают объекты. Тот, кто трахается, обычно мужчина, просто невинная жертва чего-то грешного и похотливого. Это можно свести к протестантской формуле: желание равно вине, а она должна распределяться внизу иерархической цепи. Вина перекладывается на объект, тело, в которое проникают. В результате хардкорное порно доказывает формулу. В этом смысле протестантская математика настолько настойчива, что становится порнографической. Истинная протестантская любовь».

Это сбивчивый авангардный текст, который может сводить с ума бешеной скоростью стробоскопа (один из классических клипов Mayhem сейчас снабжен предупреждением, что его не стоит смотреть людям, страдающим эпилепсией), может раздражать излишней — но обязательной для настоящего автофикшна — откровенностью в смысле разговора о собственных гениталиях, но он точно выделяется. Выдающаяся книга Джона Фэи называлась «До чего же довел меня блюграсс» — в случае Енню Вал блэк-металл не довел ее, но, кажется, наоборот, вывел на свет. А потом можно переключиться и на авант-поп.

Издательство «Рипол-классик», Москва

Ласло Краснахоркаи. Гомер навсегда

Мне очень нравится, как про эту книгу написали в Kirkus Reviews (вообще, обилие англоязычных медиа, посвященных книгам, ранит мое и без того израненное воображение — Kirkus Reviews, например, не только существуют с 1933 года, но и вручают собственные литературные призы в разных номинациях): они назвали небольшую повесть венгерского классика Ласло Краснахоркаи Chasing Homer (в русском переводе Юрия Гусева — «Гомер навсегда») «постмодернистским исследованием отчуждения и изгнания» и «блестящей работой, подтверждающей пословицу о том, что даже у параноиков есть враги». Итак, неназванный главный герой, у которого почти нет прошлого (мы только знаем, что он изучал некоторые древние языки, а еще мандаринский, японский и иврит), спасается от неназванных же преследователей где-то в районе Адриатического моря — мы не знаем, почему эти люди преследуют его, но он на первых же страницах убеждает нас, что ему грозит жестокое и неминуемое убийство. Так что бегству подчинена жизнь нашего героя, который по ходу действия то предается размышлениям об опытах над мышами или манипулировании толпой, то рассказывает о собственных удачных попытках избавления — пусть и временного — от погони: он, например, постоянно меняет направление и умеет сливаться с толпой: это помогает, хоть и ненадолго. Важной для повествования географической точкой однажды оказывается остров Млет — хорватская легенда гласит, что именно здесь находится пещера Одиссея, в которой отважного путешественника держала в романтическом плену прекрасная Калипсо, нимфа острова Огигия, — и дальше начинается спойлер. Интеллектуальный триллер — интеллектуальный не в смысле запутанности сюжета, но в смысле модернистского способа изложения с бесконечными предложениями и параноидальным мороком, в котором находится заговаривающийся главный герой, — снабжен сюрреалистическим наивом художника Макса Нойманна и авангардным тревожным саундтреком (каждая глава открывается QR-кодом) композитора и перкуссиониста Миклоша Сильвестра. Это, таким образом, не только книга, но и прекрасный арт-объект — да, о тревоге, паранойе и бесприютности, но какой же упоительной.

Издательство No age, Москва

Татьяна Замировская. Эвридика, проверь, выключила ли ты газ

«Это все очень близко (кроме любви к прогу и абсенту)). Не, правда, какие-то совершенно родные эмоции и реакции», — написал я Тане Замировской, когда дошел примерно до середины ее книги «Эвридика, проверь, выключила ли ты газ». «Прог, если что, я тоже терпеть не могу, — ответила она, — но Стивен Уилсон — отдельная история (ну и да, еще Кинг Кримсон, но и это отдельная...» «Кримсоны да...» — это уже я. Я сейчас коротко попытаюсь рассказать про эту книгу, и кусочек нашей переписки мне видится очень важным — такая переписка показывает, насколько близкие отношения возникают при чтении с авторкой, то есть насколько далеко Замировская пускает читателя в свой мир. Ответ — дальше уже почти некуда. И тут мне важно подчеркнуть, что автофикшн (постфикшн, как она сама его называет) Замировской очень кардинально разнится с каноном типа исповедальных текстов Эрно и иже с ними. Близость, создаваемая Замировской, не физиологична, она выстраивается на эмоциональном (как по мне — самом главном) уровне. Когда ты настолько совпадаешь с незнакомым человеком эмоционально, когда у вас настолько общие реакции, сомнения, даже мысли — волей-неволей становишься близким, хотя бы на время чтения, просто выхода другого не остается. Книга Замировской, к слову, — это не исповедальное нытье о бесконечном проживании бесконечной травмы (ни в коем случае не хочу принижать последнее, просто немного, как бы это сказать, надоело) — это, наоборот, эссе о музыке, каких-то перформансах, о собственно написании текстов, а еще о друзьях, протестах, алкоголе, о Минске и Нью-Йорке, которые порой — на долю секунды — могут стать неотличимы, это тексты о растерянности эмигранта, о слишком шумном одиночестве, о самоидентификации, поиске нового дома, об эмоциональном голоде — и эмоциональной пресыщенности, о времени, поэзии и снова о музыке. Замировская — музыкальный журналист, а они бывшими не бывают. Именно музыка помогает ей пережить окружающее безумие, именно через музыку она находит выход из, казалось бы, безвыходных ситуаций — иногда, впрочем, не находит. Но ее эссе — не терапевтическое письмо, а именно что рассказ, повествование, приглашение к разговору. Это письма друзьям — «хрупкий и непонятный жанр», как об этом говорит сама Таня. И теперь я напишу фразу, которую нельзя писать в рецензиях, — но так у меня и не рецензия, просто делюсь впечатлениями. Мне кажется, эта книга необходима почти всем и почти каждому, после нее становится легче, потому что ты как-то очень уж отчетливо понимаешь — ты не один. Независимо от того, любишь ты прог или нет.

Издательство «Мяне няма», Варшава