Пути, не путешествия
Для летнего номера журнала, казалось бы, нет ничего более уместного, чем тема путешествий, дорог, перемещений в пространстве. Она и правда занимает немало страниц РС 6/2026. Вот только невеселые какие-то, неотпускные эти перемещения.
Из Подмосковья через Транссиб прибыл в 1920 году в Прагу железнодорожный инженер Сергей Величкин; в 1922 году выслан из России на «философском пароходе» историк Александр Кизеветтер; не по своей воле оказались в те же 1920-е годы в Пршибраме студенты и преподаватели Горной академии из числа эмигрантов первой волны.
Безумная жара накрыла Европу.
Моя маленькая «гарсонка» — однокомнатная квартира в уютном приватном дворике — спряталась от солнца под стенами замка короля Йиржи. Единственное окно выходит на узкую, почти средневековую улочку. Яркое солнце я почти никогда не вижу. Зимой это не слишком радует, зато летом спасает от жары.
В Подебрадах дышится легче, чем в Праге.
Тамбовское восстание, продолжавшееся с 19 августа 1920-го по июль 1921 года, стало одной из двух больших региональных крестьянских войн[1] против диктатуры Российской Коммунистической партии (большевиков) и ее социально-экономической политики в период «военного коммунизма»[2]. В первую очередь кровавая борьба охватила Тамбовский, Кирсановский, Борисоглебский, Моршанский и Козловский уезды Тамбовской губернии, а также отдельные волости в уездах соседних Саратовской и Воронежской губерний.
На вопросы «Чешского Радио Plus» отвечает сотрудник факультета социологии Карлова университета, специалист по экономике РФ Карел Свобода.
Из порта Владивосток 20 июня 1920 года на корабле «Томас» с возвращающимися в свободную Чехословакию легионерами уезжала из России семья железнодорожного инженера Сергея Антиповича Величкина. На борту вся семья — жена Величкина Софья Николаевна и их дети Александр, Соня и Юля.
К 160-летию со дня рождения
Пушкин в попытках покинуть Россию
Берлинский писатель и джазовый музыкант Дмитрий Драгилёв — человек мира в полном смысле этого слова. Уроженец Риги, он получил историческое образование в Латвийском университете, филологическое — в Йенском и музыкальное — в Веймарской консерватории. Такая оптика позволяет ему видеть явления культуры широко и глубоко. Тем более что он сам создает то, что составляет культуру.
К 90-летию со дня рождения Славы Курилова
В Пршибраме я уже бывала раньше. Поэтому ехала туда с уверенностью, что примерно представляю, что меня ждет. Старый шахтерский город, знаменитая Святая Гора, несколько исторических объектов — казалось бы, все понятно. Как выяснилось, я сильно ошибалась.
Поездку организовали «Русская традиция» и Анастасия Васильевна Копршивова, и благодаря выбранному маршруту и рассказам нашего прекрасного экскурсовода Пршибрам открылся совсем с другой стороны.
Нередко приходится слышать, что в конце XIX — начале XX века на чешской политической сцене большинство общественных деятелей представляли себе Россию как некий идеал славянского государства, под эгидой которого они бы хотели выступать на мировой сцене. Конечно, это не выдумки — такие политики были, но позиция тех, кто смотрел на мир без розовых очков, многие годы или замалчивалась, или отодвигалась даже не на второй, а на третий план.
Jde po mezi z vesnice do vesnice. Mohla by jít pěšinkou, nadešla by si hodný kus, ale pěšinka je písčatá; a která holka často takovou cestičku šlape, zajisté za vdovce se dostane. (Она идет по меже от одной деревни к другой. Можно было бы идти по тропинке, дорога была бы значительно короче, но тропинка песчаная, а девица, что часто ходит по такой дорожке, непременно выйдет за вдовца.) Это цитата из рассказа Námluvy («Сватовство») Каролины Светлой.
