Литературный клуб

Татьяна Аникина. «Диета отрывного календаря»

Отрывной календарь висел в бабушкиной комнате, на стене между двумя окнами, поглядывал на выпавший за ночь снег и печалился: «Вот и год подходит к концу, совсем скоро меня на этом месте не будет. А мне здесь так нравится!» Действительно, за долгие годы местечко это стало уютным, календари его обжили и обустроили. Тут уже и гвоздик давно был вбит, и старый приятель — цветок розового шиповника на обоях за их картонными спинками — не тускнел и приветствовал каждого новичка упругими яркими лепестками. А уж как счастлив был видеть его таким свеженьким каждый следующий бумажный толстячок — и говорить не стоит! Зато ягода на соседней ветке, на которую, облизываясь, посматривал наш календарь, уже давно из ярко-оранжевой превратилась в желтую. Выгорела, неаппетитной стала. Но в начале зимы можно было бы и такую съесть. Календарь был ужасно голоден: он же почти целый год сидел на диете!

Как и все его старшие братья, на диету Отрывной сел сразу, как только его поместили на стену. И немедленно начал худеть. Каждый день он терял по одному из своих 365-ти листочков шершавой желтоватой бумаги с большими черными и красными числами, с редкими малопонятными картинками, рецептами компота из айвы и мяса по-бургундски и советами по выращиванию цветочной рассады. Красных чисел у календаря было немного, но бабушка сама красным фломастером добавила к ним дни рождения Кудрявенькой и Рыжего, их папы и мамы и своего брата Михаила, к которому она летом летала в Париж, бросив календарь на произвол судьбы. Вспомнив об этой неделе, календарь тяжело вздохнул… Ведь чуть было не пострадало главное дело его жизни — Диета! А потом улыбнулся: тогда все хорошо кончилось, хотя и пришлось поволноваться…

Уезжая, присматривать за календарем и отрывать листочки бабушка поручила Кудрявенькой, но та просто об этом забыла. Ей вполне хватало девичьих забот, да и свой календарь у нее был, неотрывной, зато огромный. Он висел на внутренней стороне двери ее комнаты, глянцево блестел, назывался Ди Каприо и очень важничал. Отрывной календарь с ним дружбы не водил.

«Не понимаю я, что это за календарь всего с одним листочком, пусть и очень большим. Да и чисел совсем не видно, одни голубые глаза да светлые волосы этого красавчика!», — пожимал он бумажными плечами и хмурился.

Маме Кудрявенькой и Рыжего календарь с Ди Каприо тоже не нравился, она считала его вызывающим. Нравился же маме только ее собственный календарь, живший в миниатюрном мобильном телефоне. Был он ужасно услужливым, помнил о визитах в парикмахерскую, походе в театр и даже о родительском собрании в школе у Рыжего… Сообщал он обо всех этих важностях деликатным перезвоном, ничего не забывал и не требовал ничего отрывать!

«Душка, а не календарь!», — фыркал Отрывной каждый раз, заслышав мелодичное мурлыканье, но про себя называл мобильного тезку лакеем.

Обитал в доме и еще один календарь — папин. Но о нем Отрывной слышал уж совсем удивительные вещи. Будто бы тот мигает ярко-зеленым и по приказу хозяина показывает число и время в том месте, куда тот уезжает в командировку! А в тех местах одновременно с «сегодня» случались, только представьте, дни завтрашние или даже вчерашние, как в прошлом месяце, когда папа был на симпозиуме в Нью-Йорке. Верилось в эти чудеса с трудом, но отрывной календарь считал, что это все же лучше, чем голубые глаза с мелкими числами или мурлыканье вообще без них. Папин календарь вызывал у него уважение.

Вот кто в семье до последнего времени обходился вообще без календаря — так это Рыжий. Не нужен он ему был. Три самых важных дня в своей развеселой мальчишеской жизни — Новый год, день рождения и начало летних каникул — он помнил наизусть и ни за что не пропустил бы! А все остальные дни летели и летели. Рыжий и не замечал их: подумаешь — дни…

Так и продолжалась бы его беззаботная жизнь без месяцев, чисел и дней недели, не случилось этим летом футбольный матч с соседним двором. Рыжий помнил, что играют они в субботу, но летние каникулы слились для него в один длинный выходной, и отыскать в нем тот самый субботний день никак не удавалось.

— Придется смотреть в этом… в календаре, — вздохнул Рыжий и пошел «этот» искать. Папа опять был в отъезде, и его календарь вполне мог показывать какой день, например, в Токио. «Но мы же играем не с японцами, и не на выезде!», — сообразил Рыжий и побрел по дому дальше. На кухне никого не было: мамин календарь вместе с мобильным и мамой уехал в супермаркет. А за дверью Кудрявенькой слышался смех ее подружек: они примеряли что-то нарядненькое. Рыжий знал, что в такой важный момент к сестре с вопросами лучше не приставать и на глаза не попадаться. Оставалась последняя надежда — отрывной календарь в бабушкиной комнате…

…Он очень тревожился. Вот уже неделю никто не отрывал листочков, и на верхнем, прошло-субботнем, лежал тонкий слой летней пыли с легким цветочным запахом. Когда дверь скрипнула и показалась голова Рыжего, календарь даже не обрадовался. «Он все равно не знает, что делать…», — подумал Отрывной и приготовился тревожиться дальше. Но не тут-то было! С воплем: «Суббота! Опоздал!!!» — мальчик схватил себя за огненные вихры, и огромные прозрачные слезы горохом посыпались из его глаз. Никогда еще Рыжий не подводил друзей, горько и стыдно ему было!

«Выручать надо парнишку!», — расчувствовался отрывной календарь, сообразивший, в чем дело, почти сразу. Собрался с силами, приподнял целую неделю листочков и показал Рыжему краешек сегодняшней …пятницы. Кто бы мог подумать, что слезы умеют высыхать мгновенно! Зажав в кулачке вырванную неделю, Рыжий с криком «Ура!» бросился вон из комнаты. Но на пороге остановился. Вот они, дни, на которые он и внимания не обращал, а ведь от них зависела и судьба игры, и крепкая мальчишеская дружба. Всего несколько тоненьких листочков, которыми он с благодарностью помахал календарю, прежде чем скрыться за дверью…

Отрывной тоже радовался: похудеть сразу на семь дней — это же просто сказочная диета! Мало кому такое удается …

Вернуться на главную страницу раздела