Катынская семья
Польские жертвы НКВД из Чехии

Общество «Катынская семья» почтило память 479 жертв НКВД из Чехии

В этом году исполнилось 70 лет катынской трагедии и 20 лет с момента, когда Советский Союз официально признался в этом злодеянии. Это означало прорыв в поиске жертв не только в Польше, но в и тогдашней Чехословакии, где данной проблематикой начал заниматься историк Силезского института Чехословацкой академии наук в Опаве Мечислав Борак. Сейчас он является профессором истории Силезского университета в Опаве, но судьбы катынских жертв не перестали его интересовать: он является одним из организаторов выставки о Катыни, занимался проверкой имен для будущего памятника жертвам, а также стал соавтором документального фильма «Преступление Катынь» (Zločin jménem Katyň), получившего целый ряд специальных премий.

— Что пробудило в Вас интерес к Катынскому преступлению?
— Сначала мне были известны лишь несколько немецких, польских и чешских пропагандистских публикаций соответствующего периода, но правдивое представление о том, что собственно в Катыни произошло, я мог найти только в эмигрантских или нелегальных изданиях, которые иногда удавалось привозить из Польши. Но в начале лета 1989 года вдруг подобные статьи начали появляться и в советской газете «Московские новости», которую можно было купить у нас в Остраве. Я глазам своим не поверил: Геннадий Жаворонков там абсолютно открыто утверждал, что в Катыни убивали сотрудники советской госбезопасности и доказывал это многими аргументами. В Советском Союзе уже появились признаки гласности, но для нас это было настоящим откровением. Я начал собирать всю информацию, на которую до тех пор удалось напасть, так что к моменту падения коммунистического режима я имел о преступлении в Катыни относительно целостное представление.

— Что именно в катынском деле Вас более всего заинтересовало?
— Как историк я раньше занимался немецкой оккупацией чешской территории и, естественно, заинтересовался судьбами поляков из Тешинского региона, которые в конце лета 1939 года отправились воевать против Гитлера и бесследно пропали. Имена некоторых из них даже появились на Мемориале Второй мировой войны в Грабыне в списке жертв немецкой оккупации. Мне очень хотелось выяснить, как все было на самом деле.

— Каким был первый шаг Вашего расследования?
— Я решил, что в первую очередь должен лично побывать на месте убийств, но боялся об этом заговорить даже с друзьями, чтобы те не решили, что я сошел с ума. Из сообщений с польской стороны мне было известно, что Катынский лес строго охраняется. Поэтому я решил написать сценарий документального фильма и поехать туда официально, со съемочной группой телевидения. Это был довольно смелый, но тогда единственно возможный способ попасть в этот лес. Еще перед Рождеством 1989 года я принес готовый сценарий фильма в остравскую студию и, к моему удивлению, меня не выгнали — политические перемены становились все более явными. Сценарий согласовали с пражским руководством и начали переговоры с Москвой. Там потребовали сценарий на русском языке, и после того, как мы его послали, наступило долгое молчание. Я уже начал терять оптимизм, но вдруг 13 апреля 1990 года мир услышал выступление Михаила Горбачева, в котором он официально признал ответственность Советского Союза за совершенное преступление. Не прошло и двух недель — и я уже ходил по Катынскому лесу. Мы стали первой телевизионной съемочной группой, которую пустили в Катынь.

— Как Катынь тогда выглядела?
— Лес действительно охраняли сотрудники тогдашнего КГБ в униформах, и повсюду нас сопровождали. Нам, например, запретили фотографировать сторожки сотрудников госбезопасности, стоявшие в непосредственной близости массовых могил. Собственно захоронения, так же как и другие массовые могилы, например, в районе села Медного у Твери, находились на рекреационной территории КГБ. Сотрудники госбезопасности, конечно же, отлично знали, где проводят отпуск и куда отправляют детей в пионерлагерь, но, наверное, их это не беспокоило. Кругом были высокие заборы, местами — глухие, из жестяных листов, с запертыми на замок калитками. Из Москвы с нами приехал гид, который договаривался о том, куда нам можно ходить. Вечером в гостинице в Смоленске мы, с риском для собственных жизней, укротили его при помощи нескольких бутылок водки, и он признался, что является сотрудником ГБ и должен за нами присматривать. С утра наш гид был на удивление вялым, даже по сравнению с нами, поэтому не заметил, как мы пролезли в дыру в заборе и попали в запретную часть леса, к местам изначальных могил.

— Был ли там какой-нибудь памятник жертвам?
— Да, но на памятной доске было написано, что польских офицеров убили немецкие фашисты. Местные все равно ходили скорее к могиле советских воинов: молодожены по традиции возлагали к ней цветы. Но о том, что вокруг лежит много тысяч местных жителей, застреленных в конце 1930-х годов органами НКВД, тогда еще никто не вспоминал. Могилы польских офицеров несколько раз перемещали, чтобы замести следы преступления. Мы сами еле их нашли, только благодаря случаю: вопреки планам мы вернулись в лес доснять некоторые виды и случайно встретились там с группой «Катынской семьи» из Польши. Они нам и рассказали, как ориентироваться в лесу. Мы выслушали также множество их историй, и атмосфера общего переживания боли и взаимного понимания нас просто потрясла. Именно тогда зародилась мысль создать что-то подобное и у нас.

— Как вы разыскивали родственников погибших?
— Начиная с января 1990 года, мы публиковали в местной польской и чешской прессе (Głos Ludu, Nová svoboda, Den), а также на остравском радио информацию о жертвах катынского преступления и призывали граждан сообщать нам о без вести пропавших членах семьи. Эта идея получила большой резонанс, отозвалось около 150 человек. Вскоре по возвращении из Катыни мы пригласили их в тогдашний Дом молодежи в Чешском Тешине, где была открыта первая выставка о Катыни. Но регистрация самой общественной организации потребовала некоторого времени.

— Когда возникла «Катынская семья» в Чешской Республике?
— Нам очень помогли члены «Катынской семьи» из Катовиц, особенно ее председатель Ежи Желески, с которым мы познакомились еще в Катынском лесу, а также остальные члены правления — пани Богданович, Анита Сава, Мария Корчек. Они передали нам в качестве образца учредительные документы своей организации, и в ноябре 1990 года Польский культурно-образовательный союз в Чехии ZG PZKO начал разработку проекта деятельности будущего объединения. В клубе ZG PZKO в Чешском Тешине 9 марта 1991 года собрались все желающие принять участие в этой деятельности, выбрали плавление и председателя — им стал Ян Воллерсдорфер. Организация была зарегистрирована в МВД 2 июля 1991 года. С тех пор объединение работает официально, хотя датой его возникновения можно считать первую общую встречу, состоявшуюся 9 марта 1991 года.

— Известно ли достоверно, сколько жертв преступления, совершенного НКВД, происходило с территории Чешской Республики?
— Среди более чем 20 тысяч польских офицеров, полицейских и государственных чиновников, убитых НКВД весной 1940 года, были и поляки с территории бывшей Чехословацкой Республики, особенно — Тешинской области, а также несколько чехов. Эта часть Тешинской Силезии (карвинский и чешско-тешинский округи) с 1938 года принадлежала Польше. Сначала мы думали, что найдем около 20 человек. Благодаря множеству отзывов читателей, на тему Катыни вышла целая серия статей — первая публикация на чешском языке, «Убийства в Катынском лесу», была издана в 1991 году — также вышла монография на польском языке «Символ Катыни», в которой было опубликовано около 200 биографий идентифицированных жертв из Тешинской области. Исследования, проведенные в последующие годы в Силезском музее и Силезском университете в Опаве, показали, что в реальности жертв было в два раза больше.

В список попали жертвы, которые родились на территории ЧСР, особенно в Тешинской области, где живет польское нацменьшинство, а также лица, которые в день начала войны тут жили или служили в польских униформах. Туда же мы отнесли жителей Тешина, невзирая на то, из какой части города — польской или чешской — они происходили. Тешин был административным центром, там располагался 4-й полк подгаличских стрельцов: состоявшие в нем офицеры тоже появились в списке убитых, так же как четверо полицейских со станций Чиерна, Скалите и Свчиновец, тогда принадлежавших Польше, а также двое чехов из Галича. Последним исключением тешинского списка стали четыре жертвы, рожденные в Польше, родственники которых постоянно проживают в Чешской Республике и являются активистами «Катынской семьи».
Сейчас наш список насчитывает 479 идентифицированных жертв. Также существует группа из 55 лиц, обстоятельства гибели которых еще требуют кропотливой работы с документами, но все они точно являются жертвами НКВД.
Жертвы из Козельска, Старобельска и Осташкова у нас зарегистрированы по месту захоронения, однако больше всего их покоится в Катыни (99 человек), Харькове (32 человека) и Медном (348 человек).

— Кто эти жертвы?
— В большинстве это офицеры польской армии, полицейские и государственные чиновники. Всего в Тешинской области родилось 40 офицеров, еще 15 родилось немного дальше от польской границы, например, шестеро из них — из Остравы, два из Бржецлава и так далее…
Все офицеры из Тешинского региона похоронены на кладбищах в Катыни или Харькове, исключением стал только подпоручик Сильвестр Бурзык, родившийся в Карвине, выпускник Польской реальной гимназии в Орлове, чиновник из угледобывающего предприятия, который умер в январе 1940 года во время этапа в Козельск и был похоронен на местном кладбище.
В группе офицеров преобладают лица, рожденные в Польше (157), из Тешинского региона происходили 132 человека, еще пятеро родилось в Тешине. Из других областей Чехии было еще два человека (из Праги и Велке Краше у Виднавы), пять человек были из Германии, в случае 47 человек нам не удалось определить место рождения.

— Как в Тешинском регионе почтят память жертв Катынского преступления?
— На 28 апреля запланировано открытие выставки «Катынь — память нации» (Katyň – paměť národa), которая будет работать до 9 мая в Галерее Тешинского театра в Чешском Тешине. Выставку подготовил сотрудник Документального центра Конгресса поляков Мариан Штеффек из собраний Центра и моего частного архива. На 30 апреля намечена мемориальная акция в Тешинском театре, по окончании которой будут возложены венки к памятной доске в Чешском Тешине.

Материал с сайта www.i-region.eu, публикуется с согласия редакции
Перевод: Антон Пахомов

Редакция