Катынь: преступление без наказания

В 1991 году Россия была признана правопреемником рухнувшего Советского Союза. Она унаследовала почетное место в Совете безопасности ООН, членство в международных организациях, все активы и долги СССР. Помимо всего прочего, правопреемственность предполагает — хотя об этом в Москве предпочитают не упоминать — моральную, политическую и юридическую ответственность за преступления советского режима. Среди них — голодомор, ГУЛАГ, депортации из Прибалтики и Западной Украины, подавление венгерского восстания, вторжения в Чехословакию и Афганистан. Массовые расстрелы пленных польских офицеров в Катыни, Твери и Харькове занимают далеко не последнее место в этом списке. Они являются одним из самых трагических моментов российско-польских отношений. Нежелание Москвы назвать и осудить всех виновников и исполнителей этого преступления, реабилитировать их жертвы свидетельствует о том, что современная Россия не отказалась от страшного наследия сталинизма.

Преступление
17 сентября 1939 года в сражавшуюся против германского вермахта Польшу вторглись советские войска. Польская армия была разгромлена. Ее солдаты и офицеры, оказавшиеся на аннексированной СССР территории, попали в плен. Их дальнейшая судьба различна. Рядовых этнических украинцев и белорусов отпустили по домам. Около 40 тысяч поляков выдали немецким властям. Многих, точное число до сих пор неизвестно, отправили в ГУЛАГ и ссылку в Сибирь. А 15 тысяч офицеров, «представлявших оперативный интерес для НКВД», попали в лагеря «особого назначения» — Осташковский, Старобельский и Козельский. К началу 1940 года чекисты потеряли к ним интерес. Видимо, за отдельными исключениями, завербовать никого не удалось. 5 марта 1940 года по инициативе тогдашнего шефа НКВД Берии Политбюро ЦК ВКП(б) приказало расстрелять 14 700 заключенных этих лагерей. Узники Осташковского лагеря были казнены в Твери, узники Старобельского лагеря — в Харькове, а заключенных Козельского лагеря убили и захоронили в лесу близ Катыни, недалеко от Смоленска.

Как скрывали следы
Захоронение в катынском лесу было найдено немцами в феврале 1943 года. Берлин не преминул оповестить всех об очередном преступлении сталинского режима. Была сформирована международная комиссия Красного креста, установившая, что расстрелы происходили весной 1940 года. Реакция Москвы была предельно убогой. Сначала сказали, что немцы обнаружили археологические раскопки. Позже, сообразив, что большую глупость придумать трудно, Кремль объявил, что польские военнопленные были захвачены и расстреляны немцами летом 1941 года. Объяснить, почему оставшиеся без конвоя заключенные не разбежались и почему жарким летом все они были в зимней одежде, советские власти не смогли.
Этот абсурд был поддержан комиссией во главе с академиком Бурденко. В нее входили чекистские генералы и видные представители советской интеллигенции, в том числе Алексей Толстой. Хотя комиссии помогали опытные офицеры НКВД, получить свидетельские показания, подтверждающие, что убийство польских офицеров совершено немцами, не удалось. Нюренбергский трибунал отказался вменить это преступление в вину немецкой стороне.
В 1959 году тогдашний руководитель КГБ Шелепин предложил уничтожить дела казненных в Катыни, Твери и Харькове. Он аргументировал это тем, что «для Советских органов все эти дела не представляют ни оперативного интереса, ни исторической ценности». Ничтоже сумняшеся, он продолжал: «Вряд ли они могут представлять действительный интерес для наших польских друзей. … Какая-либо непредвиденная случайность может привести к расконспирации проведенной операции, со всеми нежелательными для нашего государства последствиями» . Инициатива Шелепина была одобрена Политбюро ЦК КПСС.

Правда и полуправда
Вплоть до конца 1980-х годов сталинская ложь оставалась официальной советской версией. Москва решилась признать казнь польских офицеров лишь в самом конце перестройки. В 1990 году Горбачев передал президенту Польши Ярузельскому копии так называемых «этапных списков» НКВД из Козельска, Осташкова и Старобельска. Но ответственность за расстрелы была возложена на Берию, его заместителя Меркулова и их подручных. Одновременно Главная военная прокуратура СССР возбудила уголовное дело номер 159 по факту убийств в Катыни.
Полная правда о роли высшего советского руководства в этих преступлениях была обнародована только после распада СССР. В декабре 1991 года Горбачев передал Ельцину документы «особых папок», хранивших самые сокровенные и жуткие тайны Кремля. Там был «пакет № 1» с подлинниками записки Берии, решения Политбюро, записки Шелепина и других материалов. В 1992 году Ельцин передал их Леху Валенсе. Дело № 159 расследовалось до 2004 года. Были допрошены оставшиеся в живых участники расстрелов, проведены экспертизы и так далее. Казалось бы, Катынское дело близится к завершению. Однако в 2004 году было объявлено о прекращении расследования в связи со смертью лиц, признанных виновными. Из 183 томов дела польской стороне было передано только 67, остальные 116, по утверждениям прокуратуры, содержат государственную тайну.

Адвокаты Сталина
Обычно в роли адвокатов прокуроры не выступают. Но когда речь идет о преступлениях Сталина и сталинизма, российская прокуратура меняет амплуа. Так произошло и с жертвами Катыни. Главная военная прокуратура России отказалась признать их жертвами политических репрессий, а родственники расстрелянных не были признаны потерпевшими. Ответственность за расстрелы была возложена, как и при Горбачеве, на руководителей НКВД, тогда как Сталин и его соратники по Политбюро оказались вроде бы ни при чем.
В меморандуме российского правительства, направленном в Европейский суд по правам человека, говорится, например: «Установлено, что определенные должностные лица из руководства НКВД СССР превысили полномочия, в результате чего так называемая „тройка“ приняла внесудебные решения относительно некоторых польских военнопленных».
Более того, в Кремле вообще не уверены в том, что имело место преступление. В том же документе сказано «В ходе расследования уголовного дела... достоверно не установлено, что родственники заявителей (то есть убитые офицеры, родственники которых обратились в Европейский суд, — Ю. Ф.) погибли в результате преступления» . Одновременно, близкие к Кремлю пропагандисты стали доказывать, что в расправе над польскими офицерами повинны немцы, если в этом преступлении замешано и НКВД, то поляки во многом виноваты сами. Сталин-де отомстил за гибель десятков тысяч советских военнопленных, умерщвленных в польских лагерях после провала советской интервенции в Польшу.

На сцене появляется Владимир Путин
Российский премьер-министр Владимир Путин — большой мастер эффектных политических жестов. В начале апреля 2010 года он встретился со своим польским коллегой Дональдом Туском в Катыни, преклонил колени около памятника казненным и заклеймил «злодеяния тоталитарного режима». Это произвело сильное впечатление на польское общество. От российского премьера такого не ожидали. Но красивый жест не означал изменений российской позиции. Путин не признал расстрелянных офицеров жертвами политических репрессий, не передал польской стороне списки казненных, ни словом не обмолвился об их реабилитации и возможности возобновления дела № 159. При этом он не удержался и упомянул о 32 тысячах советских военнопленных, погибших в польском плену.

«Анти-Катынь»
История об убийстве десятков тысяч красноармейцев в польском плену — иногда речь идет о 80 тысячах человек — постоянно муссируется в российских СМИ, политических и научных кругах. Такую цифру называл, в частности, председатель комитета по международным делам Совета Федерации Михаил Маргелов. Как и многие другие изобретения российской пропаганды, эта кампания — ее иногда называют «анти-Катынью» — ничего общего с реальностью не имеет.
Чтобы убедиться в этом, достаточно прочитать книгу, опубликованную в 2004 году российскими и польскими историками, одним из редакторов которого был руководитель Федерального Архивного агентства России Владимир Козлов . На основе анализа всего доступного специалистам массива документов польские историки оценили количество умерших в плену красноармейцев в 16—18 тысяч человек, их российские коллеги — в 18—20 тысяч. Принципиально важно, что в отличие от расстрелянных в 1940 году польских офицеров, речь идет о людях, умерших, главным образом, от болезней, прежде всего, тифа. В самой Красной армии, по данным российского Министерства обороны, от сыпного тифа в 1920 году умерло около 170 тысяч человек.

Возможность рецидива
Российский историк Борис Соколов, много сделавший для восстановления правды о расстрелах польских офицеров в 1940 году, писал: «Память о Катыни совсем не вписывается в контекст бравурных торжеств, посвященных 65-летию Победы. Красная армия и Советский Союз должны предстать в глазах российской и мировой общественности только освободителями Европы от коричневой чумы». А этот образ никак не сочетается с тем, «что освободители также совершали преступления, будь то „братский“ раздел Польши с нацистской Германией, Катынь, аннексия Балтийских стран, агрессия против Финляндии, массовые изнасилования и убийства мирного населения в Германии и других освобождаемых странах Европы» .
Но дело не только в этом. Если власть не может или не хочет осудить преступников, пусть посмертно, она разделяет с ними ответственность за содеянное. Если преступление остается безнаказанным, сохраняется возможность рецидива.

Юрий Федоров