ЗА ЦЕНОЙ НЕ ПОСТОЯЛИ…
Правда и ложь о цене Победы

После окончания Второй мировой войны прошло 65 лет, но вопрос о «цене победы» до сих пор остается предметом острых споров. Российские военные и приближенные к Кремлю историки стремятся преуменьшить потери вооруженных сил СССР. Это понятно. Большие потери свидетельствуют о низкой квалификации командования, особенно высшего, и скверной эффективности государственной машины. И наоборот, победа, достигнутая при минимуме пролитой крови, всегда считалась показателем мастерства полководца. Попытки независимых исследователей восстановить правду называют фальсификацией истории. В результате ползучей реабилитации сталинского прошлого в России боятся признать, что советская система привела к тяжелым поражениям, а добиться победы смогла лишь ценою огромных жертв.

Ложь, наглая ложь и статистика
Высказывание о том, что есть ложь, наглая ложь и статистика, в полной мере применимо к действиям советского, а в последние годы — и российского руководства, особенно военного. В феврале 1946 года Сталин объявил, что СССР «безвозвратно потерял в боях с немцами, а также благодаря немецкой оккупации и угону советских людей на немецкую каторгу — около семи миллионов человек». В бывшем СССР в те годы никто не решился оспорить слова вождя народов. На Западе же предположили, что Сталин имел в виду лишь количество погибших в боях военнослужащих, что выглядело более или менее правдоподобно.
Похоже, погибшие во время войны волновали Сталина и его генералов в последнюю очередь. Воевать малой кровью они просто не умели, да и учет потерь был организован из рук вон плохо. Но было ясно, что они огромны. В Кремле, однако, понимали, что если цифры, близкие к реальности, будут названы, неизбежно возникнет сомнение в мудрости генералиссимуса и военном искусстве советских полководцев. Показательно, что всеобщая перепись населения, казалось бы, необходимая для планирования восстановления разрушенной войной экономики и ее дальнейшего развития, была проведена только в 1959 году, то есть через 14 лет после окончания войны. Вместе с тем, отмалчиваться по столь важной проблеме было невозможно.
Взятая с потолка цифра в семь миллионов погибших была не просто ложью, но ложью наглой. Тем не менее, она являлась официальной оценкой потерь вплоть до начала 1960-х годов. Тогда Хрущев объявил, что во время войны погибли 20 миллионов человек. Откуда появилась эта цифра, неясно и по сей день. В мае 1990 года Горбачев объявил, что война унесла почти 27 миллионов жизней советских людей. Эта оценка получена в результате сравнения численности населения СССР накануне начала войны и в июне 1945 года. Она принята большинством исследователей и в России, и за рубежом. Демографические расчеты действительно позволяют вычислить эти величины, хотя и с невысокой точностью.

Как считают военные
Однако, ни Хрущев, ни Горбачев не упомянули о потерях действующей армии. Лишь в 1993 году были опубликованы данные, подготовленные комиссией во главе с генерал-полковником Кривошеевым . Утверждается, что 5,23 миллиона солдат и офицеров, включая войска НКВД, были убиты в боях или умерли на первом этапе санитарной эвакуации. Еще 1,1 миллиона военнослужащих умерли от ран в госпиталях, около 400 тысяч человек погибли от болезней и несчастных случаев, 160 тысяч — расстреляны по приговорам военных трибуналов и 220 тысяч — погибли, сражаясь на стороне противника. В итоге, получается, что 7,11 миллионов военнослужащих были убиты в бою или умерли от других причин. Общие же потери советских войск (все погибшие, умершие и не вернувшиеся из плена) Кривошеев и его группа оценивают в 8,7 миллионов человек.
Приведенные цифры умерших в госпиталях, а также расстрелянных более или менее достоверны. Медицинская и судебная статистика в целом надежны. Количество погибших, воевавших на стороне Германии, взято, скорее всего, из немецких источников. Оно относительно невелико и не влияет заметным образом на конечные результаты. Но ключевые данные о погибших в бою заведомо занижены. Они получены путем обобщения сведений, поступавших в Москву из штабов фронтов. Теоретически, каждые три дня командир роты должен был сообщать в штаб батальона, сколько человек погибло с приложением карты места захоронения. Полученные из рот данные суммировались в штабах батальонов, полков, дивизий и так далее вплоть до штаба фронта, который направлял общие цифры в Москву. На практике все было иначе. Во время боевых действий, особенно в период хаотического отступления 1941—42 годов, но также в ходе наступательных операций командирам рот было не до того, чтобы регулярно составлять списки погибших, да и сами они, находясь на передовой, гибли так же, как и их подчиненные. В итоге, миллионы погибших советских солдат оказались неучтенными. Тем не менее, генералы из российского Министерства обороны иных методик подсчета потерь не признают, а их оценки признаны властями как единственно верные.

Поиски правды
Несостоятельность официальных оценок советских военных потерь подтверждается данными, имеющимися у самих военных. В 1948—49 году сотрудники военкоматов обошли дома, находившиеся на их территории, опросили живущих там людей о погибших родственниках и заполнили соответствующие карточки. Кроме того, американские власти передали захваченные немецкие картотеки военнопленных. Велась и другая работа по установлению погибших и пропавших без вести. Эти карточки хранятся в Центральном архиве Министерства обороны.
К середине 1990-х годов, по одним данным, их насчитывалось 19 миллионов, по другим — 15 миллионов. Руководители Министерства обороны утверждают, что использовать этот массив информации невозможно, поскольку в результате ошибок сотрудников военкоматов на многих погибших заводилось несколько карточек. Вразумительно объяснить, как это могло происходить в массовом масштабе, они не могут. Однако военный архивист Сергей Ильенков проанализировал часть карточек и устранил продублированные записи. Эта невероятно трудоемкая работа не была закончена. Но экстраполяция полученных данных на всю картотеку показала, что общее количество погибших и пропавших без вести составляет примерно 13,85 миллионов человек. Когда эта работа будет закончена и будет ли она закончена, вообще непонятно.
Другой метод описан в книге российского историка Марка Солонина . К 22 июня 1941 года в вооруженных силах насчитывалось 5,6 миллионов военнослужащих. За время войны было призвано еще 28,8 миллионов человек. На 1 июля 1945 года в Вооруженных силах и военных формированиях других ведомств состояло 11,8 миллионов человек, в госпиталях находилось еще чуть больше одного миллиона. Иными словами, из вооруженных сил убыло 21,6 миллионов человек. Из них 7,4 миллионов были либо демобилизованы по здоровью, либо направлены для работы в промышленности, а еще 600 тысяч — осуждены на различные сроки заключения. Наконец, в СССР возвратилось 1,8 миллионов военнопленных. Если суммировать все эти цифры, то получится, что за время войны погибло или исчезло из вооруженных сил по неизвестным причинам 11,8 миллионов человек, что на 3,1 миллиона больше, чем утверждает официальная статистика. Кроме того, цифра 28,8 миллиона призванных означает, что именно на такое количество человек военкоматами были заведены соответствующие дела. Однако сохранились далеко не все из них, поскольку многие военкоматы оказались на оккупированной территории. Кроме того, четыре миллиона человек попали в народное ополчение, формированием которого занимались партийные органы. Примерно половина из них влилась в воинские части помимо военкоматов. Наконец, было немало призванных непосредственно в войска, минуя военкоматы. Зачастую их бросали в бой необмундированными и лишь частично вооруженными. Таким образом, к 28,8 миллионам призванных в армию через военкоматы необходимо добавить еще три—четыре миллиона человек, что, естественно, заметно увеличивает размеры потерь. Похоже, что мы опять приходим к тому, что во время войны погибло около 13—14 миллионов военнослужащих.

Где гибло мирное население
К наименее исследованным моментам истории Второй мировой войны относится вопрос о потерях мирного населения СССР. Если всего погибло 27 миллионов человек, из которых военнослужащих насчитывается 13—14 миллионов, то остальные 13—14 миллионов — мирные жители. Официальная советская и российская пропаганда утверждают, что практически все они погибли на оккупированной территории в результате целенаправленных действий немецких властей. Но это еще одна ложь.
Гитлеровцы целенаправленно и педантично уничтожали еврейское население. Из оказавшихся в занятых немцами районах бывшего СССР трех миллионов евреев погибло 2,83 миллиона. Всего же, как установила действовавшая в конце войны советская Чрезвычайная государственная комиссия, документы которой являются единственным более или менее достоверным источником, на оккупированной территории погибло чуть менее 6,4 миллионов человек. Заподозрить эту Комиссию в том, что она пыталась преуменьшить злодеяния гитлеровских властей невозможно. Скорее, наоборот. Но тогда возникает вопрос — где погибли еще 6,6 —7,6 миллионов? Около миллиона умерло от голода в осажденном Ленинграде. А остальные? Ответ напрашивается сам собой — они стали жертвами голода, болезней, житейской неустроенности и репрессий на той части Советского Союза, где сохранялась советская власть.

Спекуляция на несчастье
Цена, которую СССР заплатил за победу в войне, огромна. Ответственность за это несет не только гитлеровская Германия, но и советский режим, оказавшийся неготовым к войне, неспособный без жестокого террора, заградительных отрядов НКВД и угрозы голодной смерти мобилизовать население на отпор врагу, патологически равнодушный к страданиям своего народа.
Еще хуже другое. Грандиозные потери по-прежнему трактуются как свидетельство «решающего вклада» СССР в победу над Германией. Общественному мнению неустанно внушаются мысли о неизбежности чрезмерных потерь, что сами их размеры свидетельствуют о подвиге советского народа и что жизнь человека — ничто по сравнению с выживанием государства и правящей касты. Это, похоже, делается не только в целях оправдания прошлого, но и для того, чтобы подготовить пришествие нового тоталитарного режима.

Юрий Федоров