Поворотный пункт истории
К 70-летию подписания пакта Молотова-Риббентропа

«23 августа 1939 года, когда был подписан советско-германский договор о ненападении, надо считать датой большой исторической важности. Договор о ненападении между СССР и Германией является поворотным пунктом в истории Европы, да и не только Европы».
В. М. Молотов. Выступление на внеочередной четвертой сессии Верховного Совета СССР первого созыва, 31 августа 1939 года

Молотов прав. Договор, заключенный 23 августа 1939 года, оказался поворотным пунктом истории: он стал спусковым крючком Второй мировой войны. Отрицают это только российские власти, настойчиво повторяющие сталинскую версию событий. Так, в 2005 году в интервью радио «Словенско» Владимир Путин сообщил, что СССР подписал пакт Молотова-Риббентропа для «обеспечения своих интересов и своей безопасности на западных рубежах». Бывший российский президент и консультировавшие его историки в погонах ошиблись, но вопрос, какие интересы преследовал Кремль, заключая это соглашение, дебатируется до сих пор.

Старая, но живая версия
Советско-германский пакт вызвал недоумение в СССР и острую критику международного общественного мнения. Особенно сложным оказалось положение Кремля после войны. Требовалось более или менее правдоподобно объяснить и сам договор с Гитлером, и связанную с ним стратегию, завершившуюся катастрофическим разгромом Красной армии летом 1941 года. Послевоенная версия, естественно, отличалась от предвоенной, но, скорее, в деталях, а не по сути. В последовавшие 60 лет эти детали менялись, отражая смену настроений в советских, а за-тем в российских верхах, но ключевые установки остались прежними. Франция и Великобритания, утверждают в Москве, стремились «канализировать» гитлеровскую агрессию на восток. С этой целью они позволили Гитлеру захватить Чехословакию и срывали попытки СССР создать в Европе систему коллективной безопасности, призванную сдержать Германию. В этих условиях у Москвы был только один выход — договориться с Берлином, чтобы отодвинуть грозившее немецкое нападение, лучше подготовиться к отражению агрессии и сорвать коварные замыслы Лондона и Парижа. Единственное реальное отличие нынешней версии от советской в том, что сегодня, скрепя сердце, Москва признает существование секретных протоколов, по которым страны Восточной Европы были разделены между Германией и СССР.

Мюнхен, 1938 год: сделка с дьяволом
Мюнхенские договоренности сентября 1938 года — не просто грубейшая политическая ошибка тогдашних лидеров Франции и Великобритании. Это сделка с дьяволом, который всегда обманы-вает своих партнеров, и очередное доказательство того, что жертвовать интересами «малых» стран ради договоренностей с тоталитарными режимами не только аморально, но и бессмысленно. Лондон и Париж наивно надеялись, что, позволив Гитлеру занять Судетскую область Чехословакии, можно предотвратить большую войну в Европе. Прозрение пришло в марте 1939 года, когда, нарушив мюнхенские обязательства, Германия оккупировала Чехословакию. Оставляя пока в стороне различные трактовки действий Лондона и Парижа, заметим, что Мюнхенское соглашение никак не могло подтолкнуть гитлеровскую агрессию против СССР. В 1939 году Чехословакия не имела общей границы с Советским Союзом. Для того чтобы атаковать советские войска, немцам необходимо было пересечь территорию Польши. А это можно было сделать, только оккупировав ее. Если следовать советской версии, Франция и Великобритания должны были бы подталкивать Гитлера к войне с Польшей. Но в конце марта 1939 года Лондон и Париж дали Польше гарантии безопасности, на протяжении нескольких месяцев пытались создать коалицию государств, чтобы сдержать германскую экспансию на восток, а 3 сентября 1939 года объявили войну Германии. Хотя реальной помощи Польше они не оказали, предположить, что СССР и Германия столкнутся друг с другом сразу после торжественного подписания пакта Молотова-Риббентропа, было невозможно.

Лето 1939 года: сталинская игра на двух досках
До начала 1939 года СССР прощупывал возможность совместными с Францией и Великобританией мерами сдержать немецкую экспансию. Хотя западные демократии вызывали в Кремле патологическую ненависть, главной угрозой считалась нацистская Германия. В Москве не видели возможности нейтрализовать агрессивные устремления Берлина без сотрудничества с Парижем и, возможно, Лондоном. Но 10 марта 1939 года, выступая на XVIII съезде ВКП(б), Сталин поставил знак равенства между фашистскими и демократическими государствами. Одной из четырех главных задач партии во внешней политике было провозглашено: «Соблюдать осторожность и не давать втянуть в конфликты нашу страну провокаторам войны, привыкшим загребать жар чужими руками». Под провокаторами войны вождь имел в виду Францию и Великобританию. Это заявление было сделано за пять дней до оккупации Чехословакии и было очевидным сигналом, что СССР не будет препятствовать немецким планам.
Со своей стороны, до марта 1939 года в Париже и Лондоне скептически относились к сотрудничеству с СССР. Репутация советского режима была из рук вон плохой. Кроме того, массовые репрессии 1937—38 годов воспринимались как признак отчаянной схватки за власть в партийной верхушке и военном командовании. Но сразу после оккупации Чехословакии британский премьер Чемберлен, полгода назад подписавший мюнхенское соглашение, посетил советское посольство и поставил вопрос о военном союзе с СССР.
Летом 1939 года шли советско-германские консультации о пакте о ненападении и, одновременно, англо-франко-советские переговоры о взаимопомощи в случае войны с Германией. Последнее не входило в планы Кремля, но до 23 августа 1939 года там считали полезным продолжать игру на противоречиях между своими партнерами в Европе. Москва выдвинула заведомо неприемлемое требование — в случае конфликта с Германией Польша и Румыния должны пропустить советские войска на свою территорию. В итоге, англо-франко-советские переговоры вяло тянулись вплоть до подписания советско-германского пакта. 31 августа 1939 года Молотов признал, что СССР и не думал о союзе с Англией и Францией. «Эти люди требуют, чтобы СССР обязательно втянулся в войну на стороне Англии против Германии, — ехидно заявил он. — Уж не с ума ли сошли эти зарвавшиеся поджигатели войны?» Эти слова второго в тогдашней советской иерархии человека были встречены радостными аплодисментами депутатов Верховного Совета СССР.

Проигрыш Сталина
Сегодня многие в России верят, что пакт Молотова-Риббентропа, будучи аморальным, все же оттянул начало войны и помог, по крайней мере, дал шанс лучше к ней подготовиться. Это резуль-тат либо скверного знания истории, либо сознательной ее фальсификации. Начнем с того, что в 1939 году Гитлер вовсе не собирался нападать на СССР. В Берлине ясно понимали, что воевать на два фронта Германия не может. Директива о разработке плана войны против СССР была под-писана в июле 1940 года, после разгрома Франции. Утвержден он был через пять месяцев, во многом в результате советских требований новых территориальных уступок, заявленных Молотовым на переговорах в Берлине в ноябре 1940 года. Иными словами, заключать пакт с Германией летом 1939 года не было никакой необходимости. Но, устранив опасность войны на востоке, пакт позволил Германии разбить противников на западе. А это, в свою очередь, открыло путь для нападения на СССР.
Если в Москве действительно хотели предотвратить войну, то нужно было всеми силами стараться сохранить Польшу как стратегический буфер. Обширная польская территория разделяла германские и советские войска, что само по себе предотвращало столкновение между ними. Но кремлевские вожди поступили наоборот. Введя 17 августа 1939 года войска в Польшу, СССР, как справедливо считают независимые российские историки, совершил против нее агрессию и, соответственно, вступил во Вторую мировую войну на стороне Германии (Мельтюхов М. И. «Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941». — М.: Вече, 2000). Но главное в другом. Разделив с последней Польшу, а затем, оккупировав прибалтийские государства, Москва создала длинную линию прямого соприкосновения с немцами. И Германия, и СССР получили возможность массированного нападения друг на друга. Гитлер успел первым.

Кремлевские мечтатели
Объяснить действия Кремля стремлением обеспечить безопасность страны можно лишь предположив, что Сталин и его окружение были клиническими идиотами. Это не так. Как и их «партнеры-противники» в Берлине, советские вожди относятся к величайшим преступникам в истории человечества. Но считать их умственно неполноценными было бы несправедливо. Тем не менее, логика Москвы была не слишком изощренной. «…Вторая мировая война позволит, — говорил Молотов, — нам завоевать власть во всей Европе, как Первая мировая война позволила захватить власть в России, — сказал он. — Сегодня мы поддерживаем Германию, однако ровно настолько, чтобы удержать ее от принятия предложений о мире до тех пор, пока голодающие массы воюющих наций не расстанутся с иллюзиями и не поднимутся против своих руководителей. … И на территории Западной Европы... произойдет решающая битва между пролетариатом и загнивающей буржуазией, которая и решит навсегда судьбу Европы». Кремлевские мечтатели в очередной раз просчитались. Решающая битва началась не в Западной Европе, а в степях Украины и лесах Белоруссии.

И самое печальное
Шестого июля 2009 года Парламентская ассамблея ОБСЕ прияла резолюцию, в которой осуждались два тоталитарных режима, нацистский и сталинский. День подписания пакта Молотова-Риббентропа объявлялся днем памяти жертв сталинизма и нацизма. Реакция российских властей на эту резолюцию была обескураживающей. Так, Совет федерации и Государственная дума ответили на него своим Заявлением. В нем почему-то говорилось об «антиисторических провокациях» и попытках реабилитировать коллаборационистов». ОБСЕ обвинялась в попытках представить пакт Молотова-Риббентропа «спусковым крючком войны» и злонамеренно «поставить на одну доску нацистскую Германию и одно из главных государств-участников антигитлеровской коалиции и учредителей ООН — Союз Советских Социалистических Республик». Иными словами, российский парламент сам поставил знак равенства между СССР и сталинизмом, тогда как Парламентская ассамблея имела в виду ответственность сталинизма и нацизма, но не Германии и СССР. Это Заявление — элемент происходящей в России реабилитации сталинизма. Инициаторы ее идут по стопам самого Сталина, который в конце 1920-х годов пересмотрел доминировавшую тогда историческую концепцию и «реабилитировал» Ивана Грозного, Петра Первого и других персонажей с весьма сомнительной репутацией. Борьба Сталина с фальсификацией истории стала одним из подготовительных мероприятий Большого террора.
А что касается сталинизма, не могу не привести слова главы Отдела внешних церковных связей РПЦ архиепископа Волоколамского Иллариона. Сталин, сказал владыка Илларион, «создал жуткую, античеловеческую систему управления страной, построенную на лжи, насилии и терроре. Он развязал геноцид против народа своей страны и несет личную ответственность за смерть миллионов безвинных людей. В этом плане Сталин вполне сопоставим с Гитлером. Оба они принесли в этот мир столько горя, что никакими военными или политическими успехами нельзя искупить их вину перед человечеством. Нет никакой существенной разницы между Бутовским полигоном и Бухенвальдом, между ГУЛАГом и гитлеровской системой лагерей смерти. И количество жертв сталинских репрессий вполне сопоставимо с нашими потерями в Великой Отечественной войне». Ужасно, но факт.

Юрий Федоров