Русский некрополь
Успенская церковь на Ольшанском кладбище

Памятник русской благодарности и славянской взаимности на чешской земле
Успенская церковь на Ольшанском кладбище

«Входя в церковь, вы входите как бы в особенный какой-то мир, непохожий на видимый... В мире вы видите и слышите все земное, преходящее, хрупкое, тленное, грешное... В храме вы видите и слышите небесное, непроходящее, вечное, святое».
св. праведный Иоанн Кронштадтский

Русская идея
Русскому беженцу нелегко пришлось за последние восемьдесят с лишним лет. Бегство из большевицкой России, адаптация к чужбине, Вторая мировая война, снова бегство и снова адаптация. Где бы ни появлялась русская эмиграция, создавалось «небесное, непроходящее, вечное, святое» — иначе как можно было выжить и душу живую сохранить в бедности, лишениях и утратах — люди покидали все дорогое и любимое и ехали в полную неизвестность. В тяжелое время эвакуации священники совершали богослужения прямо на кораблях, исповедовали, венчали. А по прибытии на новые места организовывались походные церкви. Потом устраивались временные церкви, а позже, когда появлялись возможности, и постоянные. Поэтому эти церкви являются истинно народными храмами, созданными на беженские и эмигрантские гроши, которых почти не было.
В 1921 году Священный Синод в Санкт-Петербурге перестал существовать, а каноническая Русская Православная Церковь продолжала жить в лице Русской Православной Церкви За Границей. Именно она проделала труд для сохранения истинного аскетического Православия, для сохранения правды о царской России.
Историк М. В. Назаров в своей книге «Миссия русской эмиграции» пишет: «Православная Церковь стала духовным стержнем русской эмиграции, без чего было бы немыслимо сохранить память о дореволюционной России и ее национальное самосознание, стать в меру возможностей как бы „блоком памяти“ своей нации. А также была у нее творческая задача — осмысление трагического опыта революции как опыта всемирного, осознание того, на что способен человек в разных общественных системах, раскрытие нового уровня „русской идеи“ — как синтеза общечеловеческого опыта».
Есть своя летопись и у русской церкви в Чехословакии. Следы духовной деятельности и заботы о пастве — на эмигрантских фотографиях. Вот перед нами фотография из архива Владимира Гавринева — священник в родильном доме крестит его новорожденного. Вот на ступенях храма венчанные, а девочка Наташа Куфтина — подружка невесты. Другие прихожане — это артист Вячеслав Ирманов и директор русской гимназии Жикулина. Жизнь каждого русского беженца и эмигранта и вообще всей эмиграции, от рождения и до смерти, прямо или косвенно, переплетается с Православной Церковью.

Некрополь эмиграции
Название кладбища напоминает о старом поселении Ольшаны неподалеку от Праги, известном с XIV века. В 1697 году владельцы имения продали городу часть своих земель, чтобы хоронить здесь умерших от чумы. Когда в 1787 году император Иосиф II Австрийский запретил захоронения при костелах в черте города, пригородное Ольшанское кладбище, по решению городских властей, стало центральным для всей правобережной части Праги.
Православный участок городские власти выделили в 1905 году, благодаря хлопотам протоиерея Николая Рыжкова, настоятеля православной церкви святого Николая на Староместской площади. В следующем году сюда перенесли с упраздненного Карлинского военного кладбища останки 45 «храбрых российских офицеров, которые от полученных ими ран в сражении под Дрезденом и Кульмом в августе месяце 1813 года в городе Праге померли». Был так же перенесен и 7 мая 1906 года торжественно открыт отреставрированный памятник павшим. В следующем году на кладбище была «проектирована постройка часовни-церкви, на каковую настоятелем о. Рыжковым собираются средства, а пражская городская дума предложила бесплатно свои архитектурные силы». Однако этот замысел не воплотился.
После возникновения независимой Чехословацкой Республики, когда в Прагу стали прибывать потоки эмигрантов, старый участок кладбища быстро заполнился могилами, и в 1923 году были выделены новые земли. Вновь стал вопрос о постройке православной часовни. 8/21 октября 1923 года в русском православном подворье в Праге на Майзловой улице в докладе Общему Приходскому собранию профессор В. А. Брандт и секретарь Совета инженер А. М. Миркович представили проект часовни со скромным бюджетом строительства (всего 36 тысяч чехословацких крон). Эти начинания нашли горячий отклик у первого премьер-министра Чехословакии Карела Крамаржа и его супруги Надежды Николаевны — помимо крупного личного дара, они организовали сбор средств. Значительный вклад от имени братского сербского народа внес протоиерей М. Црвчанин, королевский инспектор воинских могил, который обеспечил денежную помощь своего правительства. Благодаря собранным средствам стало возможным начать более крупное строительство, вместо часовни началось проектирование храма.
Над проектом церкви бескорыстно и безвозмездно работал профессор В. А. Брандт при помощи студента-архитектора Н. П. Пашковского и барона С. Г. Клодта. По замыслу авторов, храм должен был стать памятником русской благодарности и славянской взаимности на чешской земле, а так же мемориалом всем русским людям, скончавшимся на чужбине. При разработке проекта авторы опирались на образцы новгородской и псковской древнерусской архитектуры.
Административно-техническую часть строительства также безвозмездно приняли на себя инженеры А. М. Миркович, С. А. Величкин и П. П. Находкин. Строительная фирма чешского архитектора Я. Воднярука выполнила все работы по себестоимости, отказавшись от прибыли. Кассу и кассовую отчетность вел казначей Успенского братства А. П. Волоцкий с бухгалтерами В. Г. Винокуровым и Е. П. Ереминым. Все земляные и другие работы, не требовавшие квалификации, выполнили многочисленные добровольцы из числа русских эмигрантов: студенческая молодежь, бывшие офицеры и солдаты Добровольческой армии. Питание рабочих-волонтеров было организовано и велось С. С. Величкиной-Савицкой.
Пять колоколов для церкви были пожертвованы Александром I Карагеоргиевичем, королем сербов, хорватов и словенцев, четою Крамарж, русскими эмигрантами в Чехословакии, митрополитом Евлогием и епископом Сергием.
Из чехословацких учреждений наибольшую помощь оказало Пражское городское самоуправление, предоставившее место для постройки храма за так называемую символическую арендную плату — 100 крон в год на 50 лет и ряд льгот при производстве работ. Защитником интересов Братства и постройки храма был старший товарищ и заместитель городского головы доктор А. Ванек, а также заменивший его позже доктор Штула. Содействовал во всем и управляющий Ольшанскими кладбищами господин Куба.
Министерство Национальной Обороны Чехословакии, сделавшее пожертвование на оборудование склепа под усыпальницу русских воинов, содействовало перенесению их останков и принимало официальное участие в соответствующих торжествах.

«Священное поле» зарубежной России
К работам приступили после молебствий на месте в день Успения Пресвятой Богородицы 15/28 августа 1924 года, а торжественную закладку произвел епископ Сергий (Королев) 29 августа/11 сентября 1924 года, в день Усекновения Главы Иоанна Предтечи, когда Святая Церковь поминает воинов, на поле брани убиенных.
К осени 1925 года работы настолько продвинулись, что из освидетельствования храма городской комиссией было решено передать храм по своему назначению, правда, с незаконченной отделкой, без постоянного иконостаса (замененного временно запасным иконостасом церкви св. Ольги с курорта Франтишковы Лазне), клиросных преград, внутренней росписи стен, наружных мозаик, колоколов и прочего.
9/22 ноября 1925 года Успенская церковь была освящена прибывшим из Парижа митрополитом Евлогием (Георгиевским) в сослужении с епископом Шабацким Михаилом из Сербии, епископом Пражским Сергием, архимандритом Алексием (Кабалюком) и многочисленным русским духовенством из Чехословакии, Франции, Югославии и Прикарпатской Руси, в присутствии представителей чехословацкого правительства, дипломатического корпуса и многочисленных гостей. Храм был передан в бесплатное пользование Николаевскому приходу. В этот день П. Б. Струве писал в парижской газете «Возрождение»: «Новая церковь с ее чисто русскими линиями, с ее иконами, созерцание которых волнует и восхищает русскую душу, осеняет самое крупное CampoSanto — „священное поле“ зарубежной России».
Со всех сторон храм окружен православным участком Ольшанского кладбища, благоустройство которого было одной из задач Успенского братства. Проект планировки и озеленения территории безвозмездно выполнил чешский профессор К. Машек. При этом использовались породы деревьев, характерные для северо-западных областей России. Начало посадкам было положено в праздник древонасаждения 21 ноября 1926 года.
Вскоре над входом в храм была выполнена большая мозаика со стилизованным изображением Божией Матери, в оригинале называемой «Знамение Курская-Коренная», явленной близ Курска в 1295 году. Эта икона появлялась всегда в роковые моменты России и стала «Одигитрией» (Путеводительницей) русского зарубежья. На алтарной апсиде — небольшое мозаичное изображение архангела Михаила. Все мозаичные работы выполнены по эскизам замечательного русского художника И. Я. Билибина при посредстве единственной в Праге мозаичной артели М. Ферстрова, средства на оплату работ были получены Успенским братством от Министерства школ и народного просвещения ЧСР. Под руководством И. Я. Билибина в Париже молодой художник К. М. Катков написал 64 иконы для многоярусного иконостаса и клиросных преград. И. Я. Билибин, по заказу американского мецената Ч. Крейна, создал эскизы росписи стен и сводов храма, однако, выполнены они были значительно позже — в 1941—46 годах. В этой работе принимали участие художники Т. В. Косинская (позже монахиня Серафима), К. П. Пясковский, М. Б. Ромберг, А. Н. Рязанов, В. Гартман, Р. Д. Корякин, И. Шапов.
Под храмом часовни в честь великомученицы Софии, в крипте (склепе) покоятся создатели храма и видные деятели как России, так и других государств.

«…весь мир покрыт огоньками»
В начале Второй мировой войны гестапо закрыло Успенское братство, но по ее окончании оно возобновило работу. Последним его секретарем был протоиерей Михаил (Васнецов), сын знаменитого живописца, физик по образованию. В 1951 году чехословацкие органы госбезопасности окончательно закрыли Успенское братство, которое разделило судьбу других эмигрантских организаций.
Последний приют на Ольшанском кладбище нашли многие выдающиеся люди, вынужденно покинувшие Россию после революции. Здесь похоронены писатели А. Т. Аверченко, В. И. Немирович-Данченко, Е. Н. Чириков, П. А. Кречевский; поэт Д. М. Ратгауз и драматург Л. Н. Урванцев; композитор С. А. Траилин и певец В. Левицкий; историки А. А. Кизеветтер, Е. Ф. Максимович и С. П. Постников; профессор-правовед П. И. Новгородцев; философы И. И. Лапшин, Н. И. Садовский, П. Н. Савицкий; геолог академик Н. И. Андрусов; биолог В. С. Ильин; филологи академик В. А. Францев, профессора Е. А. Ляцкий и Н. В. Ястребов; профессора-инженеры А. С. Ломшаков и К. П. Федоров; генерал Н. В. Львов, адмирал Г. Пальчиков, донской атаман В. Ю. Налетов; политические и общественные деятели И. И. Петрункевич, В. А. Мякотин, Н. И. Астров, а также мать и сестра писателя В. В. Набокова, графиня С. Н. Толстая, Т. Н. Родзянко и многие другие.
В 1945 году, после закрытия Никольского собора на Староместской площади, Успенская церковь стала приходской. К ее приходу была приписана и вновь открытая домовая церковь Святителя Николая в районе Дейвице. В 1973—74 годах при поддержке митрополита Дорофея была выполнена реставрация храма на Ольшанах. В 1995 году по инициативе общественного комитета «Они были первыми» снаружи установлена мемориальная доска в память об эмигрантах, репрессированных НКВД во время послевоенных «чисток».
Четвертого января 2000 года рядом с церковью Успения Пресвятой Богородицы был похоронен архиепископ Пражский, митрополит Чешских земель и Словакии Дорофей (1913—1999), возглавлявший Православную церковь в Чехии и Словакии в 1964—1999 годах.
С 1951 года храм подчиняется Православной церкви Чехии и Словакии, но здесь сохраняются русские церковные традиции. Богослужения совершаются по старому стилю на церковнославянском языке, язык проповеди — русский.
Логическое и однозначное последствие любой эмиграции и жизни на чужбине — это, рано или поздно, растворение эмигранта и его семьи среди иностранцев. Обыкновенно такая денационализация происходит в течение одного поколения. Зарубежная Церковь затормозила этот процесс на три поколения — она воспитала несколько поколений эмигрантов. Зарубежной Церкви и Зарубежной Руси была дана возможность донести «свечу» Православия и правдивую историю России до русского народа.
«Неисповедимы пути Господни. Все началось великой бедой, людей разбросало по всему миру; но нет уголка на земном шаре, где бы не было русских беженцев. И куда бы они ни попали — первым делом зажигали свечу и вокруг нее собирались все вместе. Сначала строили часовенку, потом она вырастала в церковь, и это спасало нас — мы оставались русскими. Если б можно было посмотреть на мир сверху — увидели бы мы, как весь он покрыт огоньками, и около них молятся люди, много раз как будто терявшие, но все-таки сохранившие веру», — этот отрывок из письма, взятый из воспоминаний Нины Бутковой, хорошо передает дух того времени и значение Церкви для изгнанников и беженцев.

Подготовлено с использованием материалов
В. А. Гавринева, К. П. Иляшевского, Д. В. Быстрова

Редакция